Неповторимая

Я бы с удовольствием с ним познакомилась…»

Листок, спланировавший откуда-то сверху на голову феникса, заставил её отвлечься от мечтаний. Птица встряхнулась. Если бы она могла реагировать, как человек, то непременно посмеялась бы над собой.

Если забыть о её способности превращаться в птицу, то ничего особенного в Зельде Мирш нет. Тем более, что она настоящая сила феникса ей не подвластна. В народе ходили легенды об этих волшебных птицах, якобы они могли исцелять любую болезнь, продлевать жизнь своему избраннику, отгонять тьму, разрушать злые чары и многое другое.

Но Зельда пока не чувствовала в себе этого. К тому же, ей приходилось скрывать свою истинную сущность, значит, и для Дельфа феникса не существует.

Тогда, что общего может быть между дочерью торговца тканями, наполовину разоренного, и юношей из благородной семьи, одного из приближенных правителя? А то, что Арман – правитель города, девушка догадалась, после некоторых раздумий. Она вспомнила, что золотая роза, оплетенная терновником, которую она заметила на дверце кареты, – герб правящей семьи Лирсы.

«Странно, что правитель приехал без охраны, только в сопровождении Дельфа. Возможно, он с кем-то тайно встречался.

Но что мне до этого? Пора возвращаться домой, и приниматься за работу. Надеюсь, мама не заходила в мою комнату, и не заметила, что меня нет. Не хотелось бы, кроме отца, поссориться ещё и с ней».

***

Зельда присела на кровать, чувствуя, как болят уставшие ноги. День выдался трудный: в лавку семьи Мирш заглянуло не менее сотни человек.

Но только двое из них что-то купили, причем женщина приобрела дешевый ситец на платье. Остальные горожане лишь рассматривали выставленные отрезы тканей, приценивались к ним, просили развернуть рулон, поднести его ближе к свету, но так ничего и не купили.

Особенно рассердила Зельду молоденькая девчонка, похожая на служанку из богатого дома. Она вошла в лавку с гордо поднятой головой, и, оглядевшись по сторонам, презрительно поджала губы. Потом полчаса расспрашивала Зельду о новых тканях, заставила вытащить и развернуть рулон бархата и шелка, а, когда девушка отвернулась, стащила с прилавка моток кружев и сбежала.

Мелен Мирш был очень недоволен. Вечером, за ужином, он долго рассуждал о «неблагодарных девчонках, которые зря едят свой хлеб», и даже не могут «присмотреть за лавкой».

Зельда молчала. По опыту она знала, что отец не способен сердиться долго. Да и кружева, украденные служанкой, вряд ли стоили дороже серебряной монеты.