Неповторимая

Но Зельда оправдывала себя тем, что у неё не осталось выбора. Или позволить Дельфу с правителем погибнуть, или спасти их, пусть и нарушив негласные правила.

«Впрочем, первым нарушил традицию Арман, когда спустился в Запретную комнату в сопровождении защитника. Но какая теперь разница», – вздохнула девушка. Она прекрасно понимала, что, если бы правитель поступил так, как полагается, она не стала бы вмешиваться. И даже не полетела бы за ним по тайному ходу.

Девушка раздумывала над тем, что ей довелось увидеть в подземельях дворца.

Зельда провела рукой по лбу. Ей казалось, она упустила что-то важное. То, что случилось до того, как правитель города получил силу.

– Зельда, – мать неслышно подошла к ней и с тревогой заглянула в лицо. – С тобой все хорошо? Ты какая-то бледная.

– Не выспалась, – честно призналась девушка, сворачивая лежащий на столе рулон атласной ткани.

Мать покачала головой и добавила вполголоса, хотя в лавке никого не было:

– Опять летала до рассвета? И что мне с тобой делать? Была бы обычным человеком, я бы тебя дома заперла. Ладно, Зельда. Иди к себе в комнату и отдохни. Всё равно покупателей нет.

Девушка с благодарностью поцеловала её в щёку.

– Отец ничего не говорил… насчет помолвки с Боулом? – вдруг вспомнила она.

Мирта ласково улыбнулась, проводя рукой по мягким волосам дочери.

– Ничего. Не волнуйся, отец тебя любит. Он не отдаст тебя, такую красавицу, за какого-то старика.

Зельда, немного успокоенная её словами, ушла.

***

Это утро Мелен Мирш провел в маленькой комнате, на втором этаже дома. Подражая богатым торговцам, он называл её «рабочей». Здесь стоял массивный письменный стол, два стула с истершейся обивкой и шкаф с бумагами. Больше в комнате ничего не помещалось.

Сквозь узкое окно, забранное решеткой, проникало немного дневного света.

Сейчас он сидел, откинувшись на спинку стула, и вращая в руках брелок с ключами. Он только что разложил бумаги на столе, поделив их на три неровные кучки: в первой, самой маленькой, находились оплаченные счета, во второй – указывались те суммы, которые ему задолжали покупатели, третья представляла собой долги самого Мирша за шёлк, атлас, бархат и другие ткани.