Миллионер для чаровницы

Имя не казалось мне чужеродным, хотя, возможно, близкие люди звали меня по-другому. Если у меня есть близкие.

Но никаких воспоминаний, связанных с семьей, у меня не появилось. Значит, либо я – сирота, либо накрепко забыла всё о своих родственниках. Интересно, это случилось из-за аварии? Или мне больно вспоминать о дорогих людях?

Я почувствовала легкий укол в груди. Так, похоже, последнее предположение верно. С моими родными случилась беда, и я не хочу думать об этом.

И, что же мне теперь делать? Не сегодня – завтра меня выпишут из клиники.

«Без бумажки ты букашка», – всплыла в голове знакомая фраза. Женщина произносила её мягко, ласково, а потом трепала меня по голове. Как же её звали?

Я закрыла глаза, пытаясь поймать ускользающую мысль, и не заметила, как задремала.

На этот раз меня разбудили голоса. Двое мужчин негромко переговаривались. Прислушавшись, я поняла, что речь идет обо мне.

– Что скажете, доктор? – спросил хрипловатый голос Эльдара.

Врач откашлялся.

– К сожалению, порадовать не могу. Госпожа Марианна физически вполне здорова. Мы не можем держать её здесь. Но, что касается её памяти…

– Она не восстановится? – быстро спросил Климов.

– Не могу сказать. Я читал статьи о подобных случаях. Теоретически, память может вернуться в любой момент. Практически… – он замолчал, давая понять, что я могу остаться на всю жизнь человеком без прошлого.

***

К горлу подкатил комок. Я изо всех сил старалась не расплакаться, сжимая пальцами край одеяла. Но, стоило мне подумать о том, что я никогда не увижу своих родных, не стану прежней Марианной, как слезы брызнули из глаз.

Мужчины тут же прекратили разговор, и подошли ко мне. Смахнув с ресниц солёные капли, я внимательно посмотрела на них. На лице врача читался профессиональный интерес и лёгкая жалость, Климов же остался бесстрастным. Впрочем, с чего бы ему сочувствовать женщине, которую он вчера впервые увидел.

И всё же, кроме него, мне не на кого было рассчитывать.

Я схватила его ладонь горячими пальцами. Мужчина вздрогнул от неожиданности, но вырываться не стал. Он лишь внимательно посмотрел на меня.

– Прошу вас, – прерывающимся от слез голосом произнесла я. – Я не хочу… не хочу оставаться одна.

Доктор ласково улыбнулся мне, как взрослый улыбается непослушному ребенку.

– О, не волнуйтесь. Вас не бросят на произвол судьбы.