Драконьи чары для попаданки

Вздохнув, я перевела взгляд со своего отражения на платье, которое держала в руках. Оно такое красивое, мечта любой девушки! Но мне впервые пришло в голову, что на свадьбе все будут любоваться платьем, а не невестой. А кое-кто из злоязыких гостей непременно заметит, что Мире Львовой, бедняжке, приобрели наряд за бешеные деньги, но ей это не помогло.

«Ну и пусть, – нахмурилась я, – не буду обращать на них внимания. Как говорит отец, я – не стодолларовая бумажка, чтобы всем нравится. Главное – всего через неделю, я выхожу замуж, за самого прекрасного мужчину на свете!»

По спине пробежал холодок.

Мы пришли туда вместе с Илоной, моей мачехой. Вкус у ней замечательный, поэтому я не стала особенно возражать, когда она указала на три платья – белоснежное, светло-розовое и нежного персикового оттенка. Услужливая продавщица помогала мне одеваться.

Натянув на себя белое платье, я снова вышла в зал, где меня ждала Илона. Она сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и пила кофе из маленькой чашечки. За её спиной замерла вторая продавщица, готовая исполнить любое желание богатой клиентки.

Я в который раз подумала, как же мне повезло с мачехой. Илона не только взяла на себя все сложности, связанные с выбором платья и украшений. Она тактично и ненавязчиво советовала мне, где заказать банкет, сколько человек приглашать и куда отправиться с мужем в медовый месяц.

Илона подняла голову и одобрительно улыбнулась.

– Ты очаровательна, дорогая, – и тут же обратилась к девушке, стоявшей за спиной, – мы берем то платье.

В ту же секунду хлопнула входная дверь, и в зал стремительно вошел Макс.

– Привет, солнышко! – его темные глаза заблестели, стоило ему меня увидеть. Мне хотелось думать, что платье ему понравилось.

Но я не успела ничего сказать. Грациозно поднявшись с кресла, между нами встала Илона.

– Мира, иди, переодевайся, – обратилась она ко мне мягко, но непреклонно. – Как вы здесь оказались, Максим? Вы, что, забыли, что видеть невесту в свадебном платье до церемонии – плохая примета?

– Простите, Илона Николаевна, – донесся до меня голос Макса. Кстати, он – единственный, кто зовет мою мачеху по имени-отчеству. Похоже, он её побаивался.