Азалия, королева сердец. Книга 1

Ты привёз письма?

– Да, отец, – Карл вынул из сумки, висевшей на плече, толстый пакет, – вот они.

Старик погрузился в чтение. Воспользуемся этой небольшой паузой, чтобы представить нового героя. Он был очень похож на отца, вернее, на его портрет, который висел на первом этаже, в галерее замка. Такие же резкие и твёрдые черты лица, кустистые брови над холодными серыми глазами, и чёрные, как смоль коротко подстриженные волосы. Сына Нестера можно было бы назвать симпатичным, если бы не шрам, полученный на дуэли и изуродовавший правую часть лица.

– Проклятье! – воскликнул старик, бросая бумаги на стол. – Всё гораздо хуже, чем я думал.

– Что такое, отец?

– Король тяжко болен, и, может быть, не протянет и двух месяцев. Так, во всяком случае, утверждает его лекарь… Вот что, Карл, – добавил он, глядя в лицо сыну, – нам необходимо срочно помириться с королевой и её сыном.

Карл Нестер пожал плечами.

– Я не против, отец, но кто нас представит королеве? И даже если такой человек найдётся, не забывайте: есть де Берны, они точно не упустят случая рассчитаться с нами.

– Ты меня недооцениваешь, сын. Даже при дворе королевы-матери у меня есть друзья. Что же касается семьи де Берн… Об этом поговорим позже. Скоро полдень. Прошу тебя, Карл, присутствовать сегодня на обеде – я хочу представить тебе одну даму.

Карл поморщился:

– Боже мой, отец, и ради этого вы заставили меня уехать из столицы? У меня нет ни сил, ни желания выслушивать глупости и сантименты провинциальных барышень. И, тем более, знакомиться с кем-то.

– Погоди, Карл, не спеши. Я хочу представить тебе леди Азалию де Резни, дочь покойного маркиза де Резни, моего близкого друга.

– Кого? – молодой Нестер широко открыл глаза от изумления. – Неужели вы говорите об этой деревенской простушке, которую вы непонятно зачем выписали из Руэста два года тому назад? Нет уж, теперь я точно не приду.

Повисла недолгая пауза. Брови барона сдвинулись, но голос был угрожающе спокоен:

– Это моё личное желание, Карл. Сегодня ты должен быть за обедом, и ты придёшь!

Его сын, вздрогнув, отступил на шаг. Он побаивался отца, хоть и пытался это скрыть, и потому, в который уже раз, поспешил признать поражение:

– Как вам будет угодно, отец.