Тайные хроники герцога Э

Как не думать о смерти, если мы ввязались в опасное приключение, исход которого неизвестен? Мне только и оставалось полагаться на мощь амулетов и пронырливость дорогого брата. Его шею тоже украшали многочисленные цепочки с оберегами. Выходит, и он верит в их силу?

– Скажи, почему ты выбрал для встречи именно сегодняшний день? – я наблюдала, как Конд складывает в дорожную сумку вытащенные из–под тюфяка светские вещи: хорошего качества, но не новый камзол, штаны, пару тонких сорочек, что–то с завязками, похожее на нижнее белье.

– Тебе три года недостаточно? – с усмешкой бросил он.

Я закусила губу, наблюдая, как перекатываются мышцы под кожей. Сосредоточенный взгляд, уверенные движения длинных пальцев – Конд собирал что–то вроде несессера.

«Однако брат у меня симпатичный. Возмужал, а губы остались пухлыми. И глаза большие, как у олененка».

– Я дал тебе время выучить язык и «вспомнить» хоть что–то о нашем мире.

– Нет, все–таки.

– Месяц назад я еще не знал, выиграл я конкурс на лучшего хрониста или нет. Если бы проиграл, не было бы повода покинуть монастырь, и меня через неделю заставили бы принять монашеский сан. А вместе с ним я навсегда потерял бы право на корону. У нас священники на троне не сидят.

– А что им мешало сделать тебя монахом до конкурса?

– Мне еще не исполнилось восемнадцать. Таковы правила ордена.

Я покраснела. Конд ходил по лезвию ножа, рискуя всем, а я тут беру с него клятвы верности.

Следующие слова меня добили:

– А потом я не забывал о тебе. Не хочу, чтобы ты вышла замуж за одного из Корви–Дуг. Ты знаешь, что наш дядюшка вдовец? И если бы у тебя не сладилось с его сыном, то вполне могла бы стать ему мачехой. Я понятно объясняю?

– Фу, – я поморщилась, вспомнив влажные лапки дядюшки Джовира и его жабью фигуру. И поспешила заверить. – Я всегда знала, что мой брат умнейший человек.

– И заботливый, – Конд застегнул сумку и отнес ее к двери.

– Ты чего задумал?!

Брат поднял на меня глаза.

– А ты чего застыла? Тоже раздевайся. Будем меняться одеждой. Я до полуночи должен уйти.

– Погоди! Ты еще не рассказал, что я должна делать вместо тебя.

– Ничего особенного. Ты хронист, приставленный к герцогу для того, чтобы записывать его славные деяния.