Тайные хроники герцога Э

Монахини и я с ними по–прежнему ходили на холмы – территория, охваченная сорняком, оказалась слишком велика, и мы боролись с сугучом то на одном пастбище, то на другом. Прочувствовав, что может случиться, если я забудусь и вновь схвачусь за открытый участок тела, я сделалась более осторожна.

– Плохие вести? – настоятельница подобралась. Горестные складки легли по обеим углам ее рта – она уже приготовилась услышать то, что ей не понравится.

– Конд зовет меня. И я без раздумий исполню его приказ, ведь я не могу ослушаться главу рода.

Но меня страшит судьба нашей обители после моего ухода. Не наврежу ли я?

– Да, лорд Джовир Корви–Дуг придет в ярость, если узнает, что мы позволили тебе уйти.

Я кивнула, подтверждая опасность ситуации, и достала из кармана сложенную с несколько раз бумагу.

– Я написала прощальное письмо, которое оставлю на видном месте. Там я жалуюсь, что меня испугали угрозы дочери императора и ее неприкрытая ненависть ко мне. Что я боюсь за свою жизнь. Пусть дофина будет виновата в том, что я сбежала.

А вы… Вы не сразу хватитесь меня. Завтра спозаранку все снова пойдут на холмы. Мы так тщательно заматываемся в тряпки, что порой трудно разобрать, кто работает в паре шагов от тебя. Я воспользуюсь этим. Никто не заметит, что меня нет.

– Тебе есть во что переодеться? – матушка не спешила отговаривать, значит, готовилась к подобному исходу.

– Я выстирала платье, в котором прибыла в монастырь.

– Ты его хотя бы померила? Боюсь, твоя фигура сильно изменилась.

– Да, оно жмет в груди, но я накину сверху платок.

– Эх, милая, – настоятельница поднялась и поманила меня за собой.

Мы спустились в подвал, но свернули не в ту сторону, где располагалась библиотека, а в противоположную, что меня несколько удивило. В конце коридора находился лишь склад старой мебели и всяких ненужных вещей, которые стаскивались сюда в надежде, что когда–нибудь пригодятся.

Позвенев ключами, матушка открыла подземное хранилище – в монастыре все тщательно закрывалось. Даже в помещениях, где спали монахини, на дверях стояли нешуточные засовы.

Как мне пояснили, монастырь за века существования пережил немало нападений и грабежей, и крепкие двери с надежными замками спасли не одну жизнь.

Протиснувшись между скамьями, что совсем недавно стояли в молельной комнате (я помогала снести их сюда), настоятельница протянула мне лампу.

– Держи.

Я подняла ее выше, чтобы рассмотреть огромную, в полтора человеческого роста, картину, висящую на стене.