Семь причин влюбиться в мужа

Смерть – не то слово, какое хочет услышать счастливая невеста.

– Мой выбор давно сделан, и ждет меня вовсе не смерть, а счастье на долгие–долгие годы.

– Тебе будет достаточно семи причин, чтобы влюбиться в маску.

– У меня тысячи причин, чтобы любить того, кто не прячется за маской. Хватит лгать, женщина!

Пока мы возвращались во дворец, я мысленно ругала себя. Зачем пошла к прорицательнице? Разве сама не знаю ответы на вопросы? Мучило лишь одно: как Самира догадалась, что за плащом с надвинутым на лицо капюшоном, прячется принцесса Виола? Трир клялась, что ни словом не обмолвилась, с кем пойдет к прорицательнице, да и своего имени не называла.

Я же ни минуты не сомневалась, что Самира ошиблась. Какая маска, если два государства готовятся к грандиозной свадьбе их наследников?

Кузина, видя мое состояние, сидела тихо. Она чувствовала себя виноватой. Приключение закончилось не так весело, как мы предполагали.

Неприятный осадок тревожил несколько дней, пока не приехал мой любимый Теодор.

От его нежных поцелуев все страхи и сомнения развеялись. Я даже не подумала рассказать историю с неудачным гаданием. Зачем лишний раз выставлять себя и Трир глупышками?

Глава 2. Мой любимый Теодор

С Тео мы познакомились на балу.

В Итаре шестнадцатилетние девушки впервые выходят в свет на Карнавале Цветов. Торжественное событие, к которому готовятся чуть ли не за год. Разучиваются танцы, шьются платья, к цвету глаз и оттенку кожи подбираются ткани и драгоценности. Все должно быть нежного цвета, чтобы показать невинность тел и помыслов.

Наряды дополнялись небольшими букетиками, которые крепились к атласной ленточке на шее или на запястье. Один из выбранных цветков давал дебютантке на время бала имя. Никакой Виолы или Трир. Я – горделивая Лилия, а моя кузина – розовый Пион.

Я отличалась от остальных красавиц, прибывших на бал, только блеском короны. Для принцессы она обязательна. Венец, сплетенный из нитей платины и золота, являл собой образец «садового искусства» – в центре каждого цветка сиял драгоценный камень, а на лепестках висели бриллиантовые росинки.

Никаких рубинов. На Карнавале Цветов красный считался вызывающим цветом.

Как же я ждала этот вечер! Не отпускало чувство, что со мной непременно произойдет что–то необыкновенное, чудесное. Просто не могло не произойти! От волнения накануне бала я уснула за полночь, а утром Пинчи отчаялась меня добудиться. Лишь волшебное слово «бал» заставило разомкнуть глаза.