Ну здравствуй, муж!

Сесилия всякий раз удивлялась, зачем запирать мертвецкую на ключ? Разве казненные, у которых не оказалось родственников, могли разбежаться?

– И не надо, – агридка закрыла нос платком, поэтому ее голос звучал глухо. – Ни к чему тебе знать чужие магические секреты.

Она дождалась, когда Казим запалит факел. Хозяин мертвецкой шел впереди и останавливался только затем, чтобы осветить очередной труп. Несчастные лежали на каменном полу такими, какими их создал всевышний, поэтому Сесилия, созерцая наготу тела, испытывала неловкость.

– Ни одной женщины? – они почти дошли до конца узкого помещения.

– Ни одной. Приходи завтра, будет старуха.

– А ее за что? – Сесилия подняла глаза на палача. Для него смерть стала привычной. Казим показывал свой товар с той же безмятежностью, что и мясник на базаре: хочешь вырезку, бери вот этот кусок, нужны кости – загляни завтра.

– Старуха скрывала беглого раба. Вот его, – палач пнул труп, нашедший место на другой стороне сточной канавки, делящей помещение пополам.

– Пресветлая дева! Совсем ребенок! – перед агридкой лежал мальчик лет тринадцати со светлыми спутанными волосам. О таких говорят, что они похожи на ангелов.

– Этот ребенок убил трех стражников, прежде чем его взяли. Причем одним движением руки, – палач для наглядности щелкнул пальцами.

– Маг?

– Должно быть. Он с юга Селеворда, а там каждый второй эльфийский бастард.

– Зачем же губить такого сильного мага?

– Никто не хотел связываться с волчонком.

– Я возьму бастарда. Его хотя бы похоронят не в общей могиле. Как его казнили?

– Виселица, – палач широко зевнул. Давно пора в постель. Завтра тяжелый день.

Рано утром соседей знаменитой танцовщицы Шаши разбудил крик ее служанки, нашедшей хозяйку в петле, а ее охранника с кинжалом в животе.

Чуть позже к дому съехались дознаватели короля, а ближе к полудню прибыл он сам – невысокий, крепкого телосложения мужчина с ухоженной бородой и острым взглядом.

В столице шептались, что Хаюрб долго сидел над трупом любимой танцовщицы. И вроде даже кто-то из соседей видел, как он внимательно осматривал тело самоубийцы, предварительно приказав снять с нее золотые одежды. Потом для чего-то срезал со смоляных волос Шаши украшения в виде змеек и, проведя пальцем по мертвым губам, покинул двор.

***

И опять палача разбудили в полночь.