Ключи от моего сердца

Алисия не выдержала, обернулась и несколько раз раскрытой ладонью хлопнула мужчину по груди.

– Ах, почему же вы сразу мне об этом не сказали? Я всю дорогу готовилась к встрече с Хранителем, а вы… а вы… – слезы градом лились по лицу.

– Милая, кто же знал, что ты так хочешь встретиться с женихом? – дядюшка был растерян. И как назло его супруги не было дома, поехала навещать внуков, а уж кому как не ей знать, как утешать молоденьких девушек.

– Вы ничего не понимаете, – она не стеснялась слез. – Мне всего четырнадцать, а все вокруг только и твердят о будущем муже, который мне в прадеды годится.

– Лисенок, разве мы звери какие? Да, я договорился с Его Светлостью Хранителем о вашем браке, но никто не говорит, что он должен свершиться немедленно! Им оплачен самый дорогой пансион, где ты пробудешь до своего совершеннолетия… Прости, но он знает о бедственном положении семьи Виру, и хотел помочь тебе занять достойное место среди равных по древности рода. Такой бриллиант как ты, моя девочка, нуждается в дорогой огранке.

– Не сейчас? – слезы мешали рассмотреть лицо дяди, оно расплывалось, а потому Лиса не могла понять, Хенрич шутит или говорит правду. Ей дадут четыре года свободы?

– Если ты о замужестве, то не сейчас, а если об учебе в пансионе, то как минимум через две недели. Завтра вернется моя супруга и займется твоим гардеробом. Даже я вижу, что… к-хм… платье на тебе сидит неловко.

– Это мамино платье. И ее шуба.

– Никто не говорит, что вещи плохие, – поспешил оправдаться дядя, – но для юной девушки надобны совсем иные фасоны.

Со второго этажа вниз сбежала служанка в чепце и накрахмаленном фартуке.

– Покои для молодой госпожи готовы! – бойко сообщила она, краем глаза рассматривая стоящую посреди холла Алисию. Той вдруг стало до дрожи стыдно и за волочащийся по полу грязный подол, и за шубу не по размеру, и за запах лаванды, что так и не выветрился за дни путешествия.

– А вы? – дядюшка Хенрич обратился к лорду Винду. – Вам есть где остановиться?

– Нет-нет, не беспокойтесь обо мне, – тот накинул на голову капюшон мехового плаща. – Мне пора.

– Даже на чай не останетесь? – забеспокоился дядюшка. Видела бы сейчас его Эдита, отругала бы, что до сих пор держит гостей в прихожей. – Наша повариха знатно печет.