Как украсть чужую невесту

Зимняя консервация старых шахт тоже отнимет и время, и средства.

Слава богам, денег на повседневную жизнь хватало. Острова сами себя обеспечивали основными продуктами, оставалось еще и на обмен. Чем сейчас и занимались люди с Виру–Виру, привезшие в Соломож бычков. Княжеская житница Агат умело торговала зерном и мукой. Оружейникам с Альбо и мастеровым с Годежа тоже было что предложить живущим на суше. Изделия Небесного княжества славились по всей Себатре.

Зиму острова проводили на юге, что и здесь обеспечивало небоходам значительное превосходство.

– Он мой! Мой!!! – крик встревожил Лериса. Заставил озираться, ища источник.

– Инха! – князь кинулся к лестнице башни Тлена. Едва дождался, когда тюремщик откроет замки. Распахнул дверь и задохнулся. Неужели цветущая девушка за шесть дней могла превратиться в старуху? Или то вовсе не морщины, а подтеки грязи, смешанные с кровью? Сквозь дыры намеренно разодранной рубашки просвечивало нагое тело.

– Инха…

Она, легкая, как пушинка, кинулась к нему на руки, обняла лицо ладонями, принялась целовать.

Князь так и вышел с ней на руках. Прошел в свои покои, вызвал служанок, приказывая искупать. Еле отодрал от себя пальцы девушки, не желающей хоть на миг расставаться с любимым.

– Что же ты так, Инха…

Когда искупанная, причесанная она вошла к нему в спальню и еще у порога скинула с себя простыню, Лерис тяжело вздохнул.

– Иди одевайся.

Инха скорбно свела брови. Помотала головой, не веря, что с ней так легко можно расстаться. Хотела было кинуться к Лерису, чтобы зацеловать, ласками напомнить, как хорошо им было вместе, но он так нее посмотрел, что ноги сами запнулись. Силы покинули девушку.

– Я всего лишь хотела быть с тобой, – Инха опустилась на ковер, ее влажные глаза искали сочувствия на лице князя, искры той любви, которая их объединяла, но он только крепче сжал зубы.

– Будешь жить на Виру–Виру. Сходить с него запрещено до конца твоих дней. И не попадайся, пожалуйста, мне на глаза. Убью.

Инху уже поджидали. Двое подняли ее с пола и увели. Она оглядывалась, тая надежду, но князь упорно смотрел в окно.

– Артистка, однако, – произнес вошедший в комнату тир Пикарт. – Без вас умалишенную изображала, а сейчас, вижу, вполне разумна.