Гражданка Иванова, вас ожидает дракон

– А поподробней?

– Лепетала что-то о том, что я не должен покупать поникшие лютики.

– А ты купил? – гном извернулся, чтобы посмотреть на герцога. И взгляд его был весьма напряжен для находящегося навеселе, что невольно отметил Фольк.

– Хватит расспрашивать об ерунде, скажи лучше, есть ли среди ваших старух провидицы?

Гном захихикал, вмиг вновь приняв дурашливое выражение.

– Да каждая гномка, считай, провидица. Вот сколько раз мне жена говорила: «Ульрих, наступит день, и кто-нибудь схватит тебя за твои большие яйца!», а я, дурак, не верил.

Герцог поморщился. Он устал слушать лепет пьяницы.

– А вот еще надысь сестра жены взялась квохтать: «Если ты не перестанешь пить, однажды проснешься среди свиней!». Как в воду глядела! Хочешь, мил человек, я тебя с ней познакомлю? Всю кручину как рукой снимет. У нее бедра, что таз, в котором варят варенье, а сиськи, что два ведра.

Лорд Ракон повернулся к двери.

– Куда? А я? – завопил гном. – Ведь обещал!

– Я сказал, чем быстрее ответишь, тем быстрее я уйду. Я был с тобой честен.

– Но как же?..

– Само оттает. Скоро. Жди.

Воздух на улице после того, как лорд Ракон покинул «Утешение», показался сладким.

И не видел он, как Ульрих, превозмогая боль, сначала освободил из плена льда бороду, а потом и все остальное, и поспешил, укутавшись лишь в простыню, в гостиницу, где вытребовал себе перо и бумагу, чтобы накарябать всего два слова: «Королева проговорилась».

Глава 6. Гномий взгляд на поникшие лютики

В замке, вырубленном прямо из скалы, а потому более похожем на пещеру, чем на жилище, все затихли. Перестали плакать даже грудные младенцы в количестве двух штук, коих не могли успокоить с самого утра – у царственных близнецов резались зубки, а это завсегда проходит беспокойно как для детей, так и для взрослых.

А все потому, что царь гномов, прозванный за удачу Золотым лбом, получил с острова Ракон скверное послание. Полный боли рык монарха затмил бы ор десятка львов, если бы те обитали в Мрачных горах. Но беда в том, что в скалах, получивших весьма скверное название, никто из зверья не водился.