Дневники фаворитки

Ну ревет себе пламя и ревет, главное, что наружу не выбивается. А ты что думала?

– Я думала, чудище какое.

– Нет, то пламя, которое наш замок греет. Я видела, как кухарка туда ведрами требуху таскает, но разве ж темных людей переубедишь, что пламени все равно, подносишь ты ему жертву или нет. Ревело и будет реветь. И Таллен успокоил – испокон веков то пламя под замком живет, еще ни разу наружу не выбиралось. Иначе все вокруг давно бы до стекла оплавилось.

***

Прошло дня три с тех пор как вернулся Вокан.

Ели молча и даже как-то без аппетита. Лишь доктор дергал и дергал коленкой. Когда на столе начинала звенеть посуда, он извинялся и на время успокаивался, но, видать, думы не отпускали, и он застывал каменным изваянием: с поднятой над куском мяса вилкой или с бокалом, поднесенным к губам. А потом, после ощутимого пинка Вокана, вновь отмирал, и тогда снова клацали графины и фужеры.

– Да что с тобой такое? – не выдержала Велица.

– Тревожно мне, – выдал вдруг доктор.

– С чего бы?

– Говорят, в наших местах разбойник объявился. Лютует.

Я уронила ложку.

– А король как специально вновь в столицу подался. Разве же мы выдержим осаду с восьмью-то воинами? – салфетка, которую доктор поднес к губам, дрожала.

– Если разбойнику никто про тайный ход не скажет, выдержим, – уверенно ответила Велица и вдруг хлопнула себя ладонью по рту.

– Ну что за бабий язык!

– У нас есть потайной проход? – как я могла пропустить такую оговорку и не спросить? – Минуя врата?

– Есть, – буркнул Вокан. – На случай осады. Припасов здесь на месяц точно хватит, но пока враг будет уверен, что мы друг друга едим, уйдем потайным ходом.

– А его кто-нибудь охраняет? – беспокойство, что о потайной лазейке могут знать не только жители замка, съедало.

– Охотники, которых король оставил.

То-то я никого из них в замке не встречала. Вон они где все затаились!

***

– Вы уже с ног сбились, и мальчишку своего загоняли, – я взяла из рук кухарки котелок и корзину, из которой торчала бутылка с молоком и каравай свежего хлеба. – Давайте, я охотникам обед отнесу.

– Не положено, – буркнула она и опасливо обернулась на лежащего в углу на мешковине сына. Бедняжка уснул от усталости.