Дневники фаворитки

 – Думаю, до ужина мы его не увидим. Занят очень.

Вокан вел себя странно – не смотрел мне в глаза, поворачивался спиной, чересчур активно помогал водружать на плечи помощников очередную ношу, будто без него с сундуками и коробами не справились бы.

– Куда поволок? – кухарка ткнула в стражника скалкой, и ей же указала направление в жилые помещения. – Туда неси. Не видишь, что ли, это не еда?

На крыльце появилась Велица.

– Что это?

Стражник, который под тяжестью круглого короба и так согнулся в три погибели, крякнул от досады.

Дракониха легко расшнуровала ремни, откинула крышку и сунула в нутро короба руку. На свет появилось платье, расшитое кружевом и золотой канителью. Красный атлас был чересчур ярок, того самого цвета, который не очень идет блондинкам, но… Мое сердце остановилось: неужели все это великолепие мне? Ведь говорили же, что Таллен привезет наряды для новой фаворитки! И короб совсем немаленького размера – там наверняка поместились несколько пар обуви и подбитые мехом плащи.

– Неси в королевские покои!

Эта команда моментально привела меня в чувство. «Королевские покои!» – вот где сегодня будет отведено мне место. Лежать бревном, как учила Велица, или представлять, что над тобой нависает другой мужчина (какой?!) – нехитрое занятие, но весьма унизительное.

– Я не готова, я совсем не готова! – мое возмущение было услышано. Велица лишь сейчас заметила кутающуюся в серый плат фигуру «фаворитки».

– И не надо. Можешь к ужину не выходить. Тебе принесут, – сказала она и тут же ушла в дом.

***

– Леди Шер, у меня к вам просьба, – к ней обращаться совсем не хотелось, но я переступила через свою гордость. Хватит выглядеть поломойкой, нужно вспомнить, что я из рода Мирудских, пусть потерпевшего поражение в денежных делах, но древнего.

– Да, милочка? – на ней было платье синего цвета, таинственно посверкивали драгоценности, массивные серьги с камнями под цвет наряда подчеркивали идеальные линии шеи, на голове высокая прическа (и как они такие башни сооружает сама?). Что сказать? Сказочно красива. Но чувствовалась за этой красотой какая-то обреченность.