Дневник Любовницы

Карты раскладывались двумя крестами, Петр точно знал где лежит карта Алика и куда бы не тыкал мой муж, последней всегда оставалась та карта, которую он загадывал. Буквально за десять минут Алик проиграл десять тысяч рублей, а что бы вы понимали, тогда у меня зарплата была пятнадцать, а у него немногим больше. Мы за квартиру в месяц платили пять тысяч, так что десять тысяч тогда для нас были ну просто огромными деньгами.

– Давай, еще раз сдавай. – Прохрипел Алик после очередного проигрыша.

– Ты сперва рассчитайся с тем что проиграл, а потом новой раздачи требуй.

До меня только сейчас дошло, что все это было по-настоящему, а не шуткой. Я открыла рот и зло посмотрела на своего мужа, зная, что денег у нас нет и не предвидится, а тот откинулся на спинку кресла и с улыбкой идиота развел руки в стороны.

– А денег нет.

– Это не ответ, Алик. Ты же знаешь, что картежный долг вещь щепетильная. – Тон Петра был однозначен и непоколебим.

– Что?! По косарю за сиську?! – Завопил мой муж. – Да ты знаешь какие сиськи у моей жены? Каждая из них по червонцу тянет.

Я в конец одурела от происходящего. Вместо того что бы защищать мою честь и достоинство, он начал торговаться.

– Ну, по червонцу это ты конечно загнул. – Петр, ехидно улыбаясь, окинул меня похотливым взглядом, от которого у меня мурашки по телу побежали.

– А задница? Знаешь какая у нее задница. Давай остальное за нее.

– Ну что ж. По-моему, это справедливо. – Задумчиво произнес Петр, протягивая руку Алику. – По трехе за каждую грудь и по две штуки за каждую ягодицу.

– Ребята, а вы меня спросили? – Возмутилась я, глядя как Петр и Алик пожимают руки в знак согласия. – Может я не согласна.

– А твое мнение женщина вообще никого не интересует. – Выпалил мой муженек и махнул рукой в мою сторону.

Алик взбесил меня на столько, что я была готова разбить об его тупую голову все бутылки, стоящие на столе и сделала бы это, если бы меня не остановил Петр.

– Варечка, ну что ты в самом деле. Ну подумаешь покрутишься перед нами минутку голой, как будто никогда перед мужиками не оголялась.

Слова Петра могли еще больше разжечь во мне пожар гнева, но они почему-то меня успокоили.