Отдай мне дочь

Только Аня часто изображала себя стоящей где-нибудь в углу альбомного листа (психолог сказал: это означает, что она чувствует себя одинокой и ощущает страх перед обществом, ей не хватает заботы и внимания), нередко дорисовывала себе непропорциональные кулаки или острые ногти (а в этом угадывалась потребность в защите, которую близкие не могут ей обеспечить). Милана вспоминала, как эта крошка рисовала, еще живя с мамой и папой. Тогда это были еще каляки-маляки, но такие веселые и яркие, что хотелось украшать ими все вокруг.

Не сравнить с теми рисунками, какие получались у нее сейчас.

– Мы купили в комнату обои, на которых надо рисовать, – продолжал Кирилл. – Только у тети Миланы, как и у меня, очень плохо получается. Ты нам поможешь?

Анечка посмотрела на него; в глазах, полных глубокой тоски, загорелась искорка интереса. Маленькая, едва уловимая, но она оживила черты ее чуть заострившегося лица.

– Нам больше не к кому обратиться, – беспомощно развел он руками.

С минуту подумав, девочка неуверенно кивнула.

Когда приехали домой, она с опаской вошла в квартиру. Постоянно робела, и, казалось, хотела спрятаться. Лишь окружив ее заботой и теплом, они помогли Анечке расслабиться, так что она с легкостью начала рисовать на обоях. Кирилл вдохновенно придумывал к каждому ее рисунку веселую историю и корчил смешные рожицы, отчего малышка, отвлекшись от грустных мыслей, хохотала. Милана тоже участвовала в процессе, но чаще замирала в дверях и смотрела на них с улыбкой. Она всегда мечтала о большой и дружной семье, много раз представляла себе детский смех и топот маленьких ножек.

Как хотелось, чтобы мечта сбылась, чтобы эта девочка стала счастливой!

Вечером, когда сели пить чай, Милана накрыла ее ладонь своей и ласково сказала:

– Анют, эта комната, где ты рисовала, – для тебя. Мы с Кириллом хотим, чтобы ты жила вместе с нами. Если ты не против, оставайся у нас насовсем.

Девочка, сжав чашку, никак не отреагировала, только о чем-то напряженно задумалась. Милана была почти уверена, что, будь здесь то самое окно, Анечка непременно бы в него уставилась в ожидании той, что так легко от нее отказалась.

Она понимала, как нелегко малышке принять такое серьезное решение, как страшно ей начинать все с нуля, привыкать, смиряться с мыслью, что теперь у нее будут новые родители. Поэтому каждая секунда тишины взвинчивала нервы и заставляла сердце колотиться сильнее. Еще никогда в жизни Милана не ждала ответа с таким напряжением.