Отдай мне дочь

Еще немного – и разнесет здесь все в щепки! А ведь наверняка Юленька держалась так холодно и двадцать лет назад, когда ставила отцу ультиматум. И взгляд такой же льдистый был, от которого все конечности деревенеют. Когда-то она без сожаления заставила отца бросить ради нее семью. Чего ей стоит теперь выбросить на улицу нежеланную внучку?

– Я не понимаю, какое тебе дело до того, что происходит в нашей семье? – неприязненно спросила женщина, намеренно выделив слово «нашей», явно желая уколоть побольнее.

– Юленька, она тоже моя дочь, – мягко напомнил отец.

– Что-то ты не вспоминал о ней двадцать лет, а теперь смотри, как заговорил! Пригласил ее сюда разбираться в делах семьи, будто у нее есть на это право. Да, я повторяю: это наша семья! Милану и ее мать ты вычеркнул из жизни по собственному желанию. И не надо теперь ее впутывать во все эти проблемы!

Бесстрастное лицо исказила гримаса злости, она сжала руки в кулаки и быстро спрятала их в карманы брюк. А Милана вдруг успокоилась. Юленька, вернее, Юлия Максимовна переживала об абсолютно пустых вещах в то время, когда жизнь ее единственной внучки могла быть разрушена в любой момент.

Вместе с этой мыслью пришло осознание, что делать ей здесь больше нечего. Отец и шагу не ступит без одобрения жены, а та уже показала, что на самом деле ее беспокоит.

– Да, вы правы, – спокойно ответила. – Я, пожалуй, пойду.

– Милана!

Она не ответила, даже не обернулась. Решительно направилась к выходу, спиной ощущая колючий взгляд Юлии Максимовны. Отец последовал за ней.

– Не обращай на нее внимания, – шепнул он на пороге. – Пойми, она так же, как и я, взбудоражена, тут еще ты подлила масла в огонь, вот она и вспылила…

– Пап, не надо, – Милана мягко тронула его за плечо. Он сразу замолчал. Повернувшись, она схватилась за ручку и открыла дверь, а в спину донеслось:

– Ты могла бы стать хорошей мамой для Анечки.

Она обомлела, с трудом произнесла короткое «Что?»

– Подумай, дочка. Почему бы тебе не удочерить Аню?

Эти слова крутились в ее голове все время, пока возвращалась домой.

Глубоко задумавшись, она чуть не проехала свою остановку. Конечно, с самого начала, как только Ирка заговорила о детдоме, у Миланы проскальзывала мысль об удочерении. Но согласится ли на это Кирилл? Пока она не решалась завести разговор. Боялась, что он не поймет, скажет, что не готов, всего боялась. Да и, вопреки здравому смыслу, продолжала надеяться, что ситуация разрешится, сестра одумается, раскается, успокоится.