Останемся чужими

Начинает сосредоточенно выводить черты. Предлагаю ей пересесть за стол, она молча пересаживается, явно с неохотой отрываясь от процесса. Останавливаюсь за ее спиной и, затаив дыхание, наблюдаю.

К моему удивлению, человечек, выведенный старательной Катиной рукой, отдаленно похож на Роберта. Темные волосы, серое пальто, широкий зонт… Стоп. Зонт? Уже с напряжением вглядываюсь в рисунок. Темно-синий зонт, о который ударяются капли дождя. Какой знакомый образ…

– Отлично, Катюша, ты замечательно рисуешь!

Глажу ее по плечу, чувствую, что ее обрадовала похвала.

– А почему он один?

– Не знаю, – пожимает она плечами.

– Наверно, ему грустно. Давай мы ему кого-нибудь нарисуем.

– Кого?

– Ну, не знаю… – Мне очень хочется, чтобы она нарисовала рядом с ним себя. Но девочка молчит. Говорю уже прямо: – Тебя?

– Нет.

Опять упрямая складка. Вздыхаю. Предлагаю компромисс:

– Хорошо. Нас.

– Нас? – Катюша удивленно оборачивается.

– Угу.

Говорю первое, что взбрело в голову, хотя предложение мне совсем не нравится. Ясно, что буду держаться от Роберта подальше, как от огня. Но маленькой умнице об этом знать необязательно.

Можно, конечно, было бы предложить подружек или, скажем, бабушку. Но обычно ведь рисуют маму и папу… Про Виту я не стала говорить – тема острая и болезненная. А я… Не мама и не подружка, но, наверное, что-то значу для Катюши. Раз уж она так охотно идет со мной на контакт. Мне хотелось верить, что значу.

Пока я думаю, Катюша, высунув язык, продолжает увлеченно рисовать. Я пододвигаю стул и наблюдаю за процессом уже с неподдельным интересом. Снова дождь и листья под ногами. Моя копия на рисунке, одетая в красное, тоже держит зонт, а маленькая Катюша идет рядом со мной.

– Нарисуй и ей зонтик, – тычу я пальцем в девочку в синем.

– Ой, точно.

Дорисовывает деталь и вручает мне альбом. Я еще раз внимательно смотрю на то, что получилось. Я не психолог, в рисунках не разбираюсь, но мне кажется, что именно в этом есть изменения к лучшему.

– Замечательно! Покажем папе?

Катюша мрачнеет на глазах. Опускает голову, вертит в руке фломастер. Откладываю альбом, снова обнимаю ее.

– Эй, ты чего?

Опять ко мне прижимается. Нерешительно провожу рукой по ее мягким волосам. Лихорадочно соображаю, что делать дальше.