Останемся чужими

Неужели и вправду искал? Но зачем? Чтобы сказать «прости»? Одним словом все обиды не перечеркнуть. Ничего бы его «прости» не изменило.

– Значит, плохо искал! – с ненавистью швыряю я.

Роберт сжимает мои плечи и пристально всматривается в лицо. Что-то покалывает там, внутри, и заставляет сердце стучать быстрее.

– Зачем ты так?

– Как?

– Резко.

– Как ты научил.

Роберт хмурится и стискивает челюсти. Потом выдавливает:

– Да, признаю, поступил тогда подло. Но может, тебе станет легче от мысли, что я не был с ней счастлив.

– Значит, не лжет поговорка, – ехидно бросаю я и возвращаюсь на кухню.

Шумит вода, Антонина Валерьевна домывает тарелку. Я присаживаюсь рядом с Катюшей и провожу рукой по ее мягким волосам.

– Ну, мне пора. Завтра приду.

«Попрощаться с Витой», – добавляю про себя. Как бы ни было больно и тяжело, но я должна проводить ее в последний путь. Должна забыть, оставить позади все плохое, что между нами произошло. Оставить в памяти только светлое, радостное, в надежде, что и ей там будет легко и радостно от мысли, что я ее простила.

Катюша вскакивает со стула и обнимает меня. Порывисто, крепко, своими маленькими ладошками, словно я не посторонний человек, словно я значу для нее больше, чем есть на самом деле. К моим глазам подступают слезы. Я проглатываю ком, опускаюсь на корточки и произношу:

– Ты не одна.

Глажу ее по хрупкому детскому плечу, слегка улыбаюсь, а потом быстро выхожу, не желая продлевать тяжелые минуты. Взгляд, полный отчаяния и мольбы, отпечатается в памяти так крепко, что у меня бешено стучит сердце, пока вожусь с верхней одеждой.

Смерть никого не щадит. Не жалеет ни маленького ребенка, ни несчастную мать. Просто приходит внезапно и забирает свое. Пролетают столетия, меняются эпохи, но одно остается неизменным…

Я мысленно приказываю себе замолчать. Если продолжу в том же духе, то опять впаду в депрессию. Этого нельзя допустить. Вита надеялась на меня, верила, что я смогу поддержать Катюшу на первых порах, помогу пережить ей это горе.

С такими мыслями я поворачиваюсь лицом к двери, чтобы щелкнуть замком. В эту секунду за спиной раздаются шаги – слишком узнаваемые.

– Аня, нам надо поговорить.

Я зажмуриваюсь. Нет, пожалуйста, нет. Мысленно считаю до трех и поворачиваю замок. Если бы и с сердцем было так просто: захлопнул дверь и оставил прошлое позади…

Я спускаюсь по ступенькам и задерживаюсь на одном из этажей.