Носитель фонаря. Альтраум III

К концу шестого дня его латы были покрыты таким слоем присохшей пыли и грязи, что, казалось, он сделан не из металла, а из глины, наподобие тех големов, которыми в Альтрауме управляют классы каббалистов. Хохену, насколько я понимал, это было глубоко безразлично, а вот Лукась принимал внешний вид своего любимца близко к сердцу и даже попытался, обнаружив на одном из постоялых дворов водокачку, как-то отмыть нашего железного спутника, что ситуацию только ухудшило, так как уже через пять минут на мокрый доспех налипло тройное количество комковатой грязи.

Иногда я не прочь немного поскучать, но данное прекрасное путешествие полностью перекрыло мой лимит потребности в этом ощущении. Когда я поймал себя на мысли, что всерьез рассматриваю возможность придушить мою краснощекую пухлую визави, в третий раз за утро рассказывающую соседке о грудной жабе своего мужа, я почувствовал, что путешествие нужно немедленно заканчивать. Я понимал, что все это делается специально, игроков нужно стимулировать покупать портальные свитки, летающих маунтов и персональные скоростные яхты, но легче от этого понимания не становилось.

Я развлекался разглядыванием собственных ногтей, когда карета, дернувшись, замерла, и усатый кучер, заглянув к нам в окошко с крыши, попросил уважаемую публику выйти, так как мы стоим перед мостом через Шоанский каньон, каковой мост гужевому транспорту полагается пересекать порожняком для сохранения целостности его, моста, опор.

Мост недлинный, всего шажочков пятьсот, заодно и подышите свежим воздухом, господа.

Свежий воздух летнего Шоана колол лицо тысячами мелких песчинок и погружал легкие в пыльное беспамятство, а висящее посреди неба злонравное солнышко в это время пыталось припечь твою маковку до солнечного удара. Деревянный и на вид не очень надежный, хотя и широкий мост был перекинут через страшную трещину в земле, трещину, дошедшую, казалось, до самих глубин ада, ибо по дну каньона, далеко внизу текла красно-серая лава, местами вспыхивавшая дымными струями.

Поредевшие клубы дыма сплетались над каньоном в некое подобие покрывала, уносимого горячим ветром в сторону горизонта, на котором хаотичное скопление труб, башен и крыльев промышленных мельниц знаменовало наше скорое прибытие в самый технически развитой город Трансильвии.

– Шоан, – выдохнул рядом со мной Лукась.