Носитель фонаря. Альтраум III

Они прыгают тебе на плечи, вонзают жало в основание черепа и потом управляют тобой, как лошадью. Сами лямстеры жирны и неповоротливы, им тяжело преодолевать большие расстояния, поэтому им нужен кто-то, кто доставит их к половому партнеру, которого лямстер может учуять за много километров по запаху. Это самка, конечно. Самцы обычно обитают в болотном иле и принимают там своих невест.

– Как мило, – сказал я.

– Нужно было этой невесте по кумполу веслом дать, – подал голос обычно немногословный Гус, на которого явно произвели впечатление брачные обычаи лямстеров.

– Не стоит. В моменты смертельной опасности самки лямстеров разбрызгивают из околоанальных желез страшно токсичную жидкость. Нет, если тебе хочется поваляться день-другой под деревом в параличе с веслом в руках, то пожалуйста. Лично я отказываюсь принимать участие в этом аттракционе.

Шагов через десять Ева развернулась и выпустила в темноту десяток разноцветных молний. Послышался всхлип и звук падения чего-то тяжелого в траву.

– Вообще дрянь ужасная эти лямстеры, – сообщила нам Ева.

– А толку-то, оно через час воскреснет и будет снова восседать на этом сучке.

– Толку никакого, но все равно приятно.

– А как вам идея, – сказал Акимыч, – если найдем еще одну лямстершу, может, поставить прямо под нее Хохена, а самим укрыться по периметру. Представляете, она как прыгнет, как попытается засунуть ему жало в основание черепа…

– А мы такие из кустов – ага, попалась, глупая!

– Да не… А вдруг у нее бы получилось? Представляете, она бы своим жалом попала Хохену в мозг и запустила бы в нем какие-нибудь процессы жизнедеятельности.

– Я лично не уверен, – сказал я, – что под этим шлемом вообще есть какой-нибудь череп, который может содержать какой-нибудь мозг. Во всяком случае, в привычном понимании этих слов. Максимум там что-нибудь призрачное, нематериальное. Чистый дух.

Акимыч заспорил

– Настоятель говорил, что у него как раз духа не хватает, души то есть.

– Он же не дышит!

– И что? Обязательно нужно дышать, чтобы быть живым? Вон рыба же не дышит.

– Еще как дышит, – возмутился я, – водой!

– Эээ, разве это называется «дышать», – Акимыч махнул рукой, и я понял, что прекрасно вижу и эту руку, и самого Акимыча, что солнце уже встало: так быстро и неожиданно, как оно умеет вставать только на юге.