Лаврушка

Поправила очки и вчиталась во фразу:

– Ракам дед… Лаврушка, блин! – шлепнула его по плечу и отобрала блокнот у смеющегося соседа, который нисколько не пытался скрыть своего злорадства.

– Теперь ты будешь видеть его иначе, – подхихикивал он. – Задом наперед.

– Злой ты, – делано обиделась и пошарила руками в поисках пледа, которым всегда укрываюсь во время просмотров фильмов.

– Я – душка, – накрыл он меня пледом и даже подоткнул его края мне под зад.

– Лаврушка ты, Андрюшка, – легла головой на подлокотник и попыталась куда-нибудь устроить ноги, чтобы не складывать их на соседа.

– Давай уже, – выдохнул сосед и схватил мои ноги за лодыжки, положив их на свои колени.

– А пледиком накрыть? – пошевелила пальчиками ног, которым требовалось укрытие.

– Понапьются тут всякие и капризничают, – притворно пыхтел Лавров, натягивая на мои ноги плед. – Всё? Теперь можно включать фильм?

– Валяй. Что выбрал?

– Призрачная шестерка – боевик, немного триллер.

– Кровь, мясо, пули, тёлки?

– Дыа, – довольно ухмыльнулся Андрей.

– Я смотрю, особенно последнее тебя очень радует, – поморщилась, готовясь большую часть фильма прятать глаза под пледом.

– Там еще есть Райан Рейнольдс, – игриво повел он бровками.

– Что ты медлишь?! Включай, давай!

Глава 7

Приятное чувство легкости царит в организме, когда он в воскресенье на добровольных началах – без будильников и подсказок – просыпается в семь утра. В рабочие будни так не получается, и каждый раз, просыпаясь, я обещаю себе, что в выходные буду спать до обеда.

Я, как это всегда со мной случается, уснула во время просмотра очередного фильма. Точно помню, что два из них я посмотрела полностью, а вот с третьим как-то не срослось.

От Лаврушки не осталось и следа, кроме того, что мне до ужаса жарко и душно под пледом и одеялом, которым он всегда меня накрывает, когда я вырубаюсь.

Очки аккуратно сложены на краю журнального столика, за что я могу поставить Андрею большой «лайк». Однажды я уснула в очках, и ночью меня разбудило щекотание одного из заушников, что вошел в нос. Не самое приятное пробуждение и, более того, граничащее со смертью, если бы заушник зашел поглубже в ноздрю.