Крепкий орешек

Главушка 2

Оставшийся рабочий день я просидела с ощущением лёгкой тревоги в груди. Ещё и Сонька подливала масло в огонь, периодически проходя мимо моего рабочего стола, и демонстрируя жестами, что-то типа: "сейчас-сейчас", "держись-держись". Тем самым давая понять, что она серьезно настроилась на обустройство моей личной жизни.

Чем чаще я видела её горящие  брачным энтузиазмом глаза, тем больше мне хотелось спрятаться на дне любого из океанов.

Хотя, она и там меня достанет. Купидон-прилипон.

В конторе пришло время обеда. Кто-то из коллег пошёл в ближайшие к офису кафешки и киоски со свежей выпечкой, а мы с Соней спустились в нашу столовую, где были не частыми посетителями.

Ограничились только кофе, так как подруга снова села на диету, а ко мне аппетит не мог пройти через дебри страшного похмелья. Все ещё тошнило и, кажется, пару раз я словила "вертолетики".

Расплатившись за кофе, мы решили покинуть шумную столовую и вернуться на свой этаж.  Лавируя между работниками, аккуратно, чтобы не пролить кофе, пробирались к выходу.

Внезапно Соня меня толкнула в бок, от чего я врезалась в какого-то высокого и, судя по отборному мату, очень недовольного мужчину.

– Твою мать! Смотреть перед собой не учили?! – мужчина был явно не в восторге от полученной порции кофе на свой черный пиджак.

У него-то он хоть черный, а вот что мне теперь делать со своим белым свитером?

– Фамилия? – рявкнул он прямо над моей головой.

В нерешительности подняла глаза, чтобы посмотреть на этого разъярённого сноба.

А он красив.

Высокий, подтянутый, широкоплечий. Лицо гладко выбрито, черные волосы зачесаны назад и лишь одна прядь спадает на лоб, придавая мужчине ещё больше сексуальности (хотя куда уж больше?). Темно-кофейные, почти черные, глаза смотрели с гневом, в них просто пылал огонь злости и презрения. Не отвела взгляда, хотя очень хотелось – уж сильно он давил своим авторитетом, да и шея уже затекла от созерцания Его Гневного Величества.

– Я спросил вашу фамилию, – грубо повторил он, пробираясь ледяным тоном под самую кожу.

Так, Ника, собери слюни и вернись с небес на землю!

– Орешкина, – и зачем ему моя фамилия?

– Через пятнадцать минут в моем кабинете, – отрывисто бросил мужчина, заходя в лифт.

– Что за важный чумадан на меня сейчас наорал? – повернулась к Соньке. Подняв бровь, указала большим пальцем на закрытые створки лифта.