Крепкий орешек

– Пока вы тут заняты моим торсом, я вам тоже немного помогу, – Молотов собрал бумажным полотенцем капли воды с моего лица. Сосредоточенно, с легкой улыбкой, убрал выбившиеся пряди за ушко и добавил. – А тот мужик неплохой интим создал нам в сортире.

– Даже и не надейтесь, – ехидно произнесла я и, наконец, отлипла от его торса. – У меня не может быть никаких муток с мужчиной, у которого грудь больше моей.

– Надеюсь, это комплимент, – начальник выбросил бумажные полотенца в мусорное ведро и оперся бедром о раковину, наблюдая за тем, как я застирываю пятно на его рубашке.

– Э, нет. Я перед вами торсом светить не буду, даже не надейтесь.

– Эх, а я-то думал… – театрально страдальчески вздохнул мужчина и продолжил меня разглядывать с любопытным прищуром. – Только мне теперь придется голеньким ходить весь оставшийся вечер.

– Не придётся, – произнесла я как знающий человек. – Сейчас под ветродуйкой вашу рубашку высушим и будет как новенькая.

– Какой ветродуйкой?

– Сушилкой для рук, – пояснила я.

– Не мешай молодым! – услышали мы голос нашего сортирного сводника за дверью.

– Я наоборот – помочь, – Сергей Витальевич вошёл в уборную со спортивной сумкой в руке. – Ой, я не вовремя?

Александр Павлович как-то слишком гневно сверкнул на своего зама взглядом, но тот лишь ехидно улыбнулся и протянул своему Боссу сумку.

– Твоя форма из зала. Наверняка найдется чистая футболка, – подмигнул он и удалился из уборной.

– Можете надеть мою футболку, она чистая, а я пока так похожу, – протянул мне черную футболку Молотов.

– Оставьте хоть немного загадки для своей пассии, а то вы ей сейчас всё покажете, а потом и смысла раздевать вас не будет, – ухмыльнулась я, указывая пальцем на всё то, что выше ремня его брюк.

– Меня сегодня уже достаточно раздели, – подколол меня мужчина. – Думаю, на этом хватит.

– Да дайте вы им закончить там всё! – вновь голос сводника послышался за дверью.

– Я знаю ту тёлочку, она даже начать не даст, – голос знатока Кирюхи я узнаю с первых слов. – Я туда и обратно. Буквально секунда, они даже разлепиться не успеют.

В уборную вошёл Кирилл с самодовольной улыбочкой на своей хитрой мордашке:

– Весь боулинг-клуб уже гудит о том, что в мужском туалете горячая парочка нудистов устроила грязные постирушки.

– У нас самые чистые постирушки, – запротестовала я, брызнув в друга водичкой.