Крепкий орешек

Ужинали в атмосфере взаимных подколов и воровства еды из тарелок друг друга. Преимущественно, обворована была я самыми наглыми мужичайшими лапами собственного гостя.

– Класс, – выдохнул Кирюха, поглаживая себя по плоскому животу. – Передай своей бабуле, что она в очередной раз проложила дорожку к моему сердцу.

– Передам. Но ещё лучше будет, если ты приедешь к ней лично и поможешь собирать все эти дары природы.

– Ради Анны Андреевны хоть на край света.

– Там максимум на край села.

Раздался звонок в дверь, за которым последовал тихий стук.

Переглянулись с Кириллом и улыбнулись. Оба узнали гостя по звукам. Так ко мне приходит только Соня со своим двухгодовалым сыном Дениской. Она звонит, а он стучит.

– А мы всё сожрали, – прокричал друг в закрытую дверь.

– А у нас тортик, – ответила ему Соня, в голосе которой слышалась улыбка.

– Пароль принят, – друг открыл дверь и подхватил на руки Дениску, который поспешил его поприветствовать. – Привет, дружище! Как дела в садике? Много девчонок склеил?

Оба удалились в гостиную, откуда были слышны характерные Денискины рассказы, язык которых мог понять только Кирилл, активно поддерживающий диалог.

– Что, прям, всё-всё съели? – с надеждой спросила Соня, вешая пальто на крючок.

– Почти. Но можно пиццу сварганить. У меня всё есть. Голодным никто не останется, если только успеет отвоевать кусок хавушки у Кирюхи.

– Я и забыла про санитара твоего холодильника, – усмехнулась подруга, заглядывая в гостиную, где по-прежнему шла оживленная беседа на русско-денискином языке.

– Круто же. У пацанов своя движуха, – подмигнула Соньке, которая умилялась своим разговорчивым сыном. – Пойдём на кухню, свою движуху создадим, у меня там тесто для пиццы в морозилке с лохматых годов ждёт своего часа.

Пока резали необходимые для пиццы ингредиенты, Соня завела свою любимую сватовскую пластинку:

– Как тебе наш Молотов? Горяч? Хорош? Великолепен?

– Я так понимаю, отрицательных качеств в этом списке не прозвучит?

– Тебя контузило ударной волной его обаяния? – брови подруги взметнулись вверх.

– Не знаю. При мне он, к счастью, раздеваться не стал. И, по-моему, он просто высокомерный нарцисс.