Упал, отдался!

Шлейф цветочного аромата с арктически холодными нотками словно подразнил меня, заставляя проследить за ней взглядом и увидеть, как она достала из кармана пальто телефон и сразу прижала его к уху, отвернувшись от меня к окну.

– Да, малыш…

Откровенно охренел, услышав, насколько стерва может ласково разговаривать.

И… малыш? Какого хрена?!

Эй! А я? У меня тут чувства, может, созрели, а малыш не я?

– Как ты? Всё хорошо? – удивляла стерва нежностью голоса, обращенного не мне.

Одолеваемый любопытством, неслышно поднялся со стула и стал медленно приближаться к точенной фигурке, глядящей в темное окно.

– Поспи. Я скоро закончу и приеду, – продолжала она бормотать. Затем, кажется, перестала дышать и почти сразу шумно выдохнула.

Сделал ещё несколько шагов, планирую нагло нарушить её личные границы. И плевать, что прямо сейчас я арестант в наручниках. Разве можно назвать преступлением – вдохнуть запах волос и шеи знойной стервы? Меня оправдают по всем статьям.

– Нет. Не трогай, – голос стал на несколько градусов холоднее.

Я даже забыл, зачем шёл к ней, застыв в сантиметрах десяти от нее.

«Пусть стоит, если встал»? «Не надо натирать»? «Скоро приеду»?

Её выдернули из какой-то тусовки свингеров? Это поэтому она такая недовольная – там стоит, а она не рядом? И что будет после моего освобождения? Поедет домой и с разбегу, задрав юбку, прыгнет на…

– Блять! – взревел я ослом и, сам того не осознавая, рухнул на одно колено.

Всё произошло, как гребаная вспышка. Она отключила телефон. Замерла. Кажется, задержала дыхание и повернулась ко мне так резко, что я даже сообразить нихрена не успел. И вот, мои пальцы загнуты в обратную сторону, а сам я стою на одном колене перед стервой, готовой приставить к моей башке «калаш».

– Кто разрешил тебе встать? – цедила она сквозь стиснутые зубы, пока я корчился в муках.

– Отпусти! – еще немного и от боли закапает с конца.

В любой другой ситуации переплетение наших пальцев могло бы показаться романтичным, но не тогда, когда она вывернула мои в другую сторону и вынудила стоять на одном колене на грани пустить слезу.

– Вернулся на место, – её начальственный тон приставил дуло пистолета к виску.

– Отпусти, блять! – попытался я выпутаться, но безуспешно.

– Встал, – бросила она мне, как салаге какому-то.