Не предавай любовь

Ты ей и так уже самооценку подпортил, она теперь думает, что ты ее загнобить пытаешься. У них в ее шестидесятой школе это нормой было. Отцу скажет – он мне предъяву кинет: чего допустил?

– Ты ей рассказал? Про то, как я ее замарашкой назвал? – взгляд Матвея заледенел. – На хера?! Я просто поделился. На эмоциях!

– А я что, друг тебе? – неприязненно отозвался Глеб, скрещивая руки на груди. – На фиг мне твои эмоции? Ты отвечай за свои слова. Поделился он! Как будто не понимаю, в кого ты метил. Типа мы с ней одна семья, все засранцы.

А мы не одна, понял?

– Я-то понял, это ты ничего не понял, – с издевкой произнес Матвей.

– Да, я тупой и совестливый. Короче, харэ гнобить мою сестру.

– Ты придумал насчет выигрыша? – вдруг резко сменил тему Гурмин.

– Мне не до этого, – окрысился Глеб. – У меня днюха скоро.

– Ну так и совместишь, приятное с полезным: днюху и исполнение моего желания. Потому что когда Тома выйдет из больницы… Кольцо не потерял?

– Не потерял.

Прозвенел звонок. Глеб остался в библиотеке и сидел всю перемену, наблюдая за тем, как мимо стойки библиотекарши ходят косяками учащиеся.

Скоро промежуточные зачеты, надо готовиться, дерьмово. Самарскую тесты тоже беспокоили. В машине по дороге домой она неожиданно разоткровенничалась:

– Мой репетитор передает меня своему бывшему ученику, – жаловалась она. – Он в Каратовском вузе на четвертом курсе. Валентина Станиславовна его очень хвалит, а сама говорит, что ей уже тяжело столько ребят вести. К тому же я много пропустила.

А я вот думаю, согласиться или другого репетитора искать? Валентину Станиславовну не хочется обижать, она этого Мишу так рекомендовала! У нас с ним первый урок в воскресенье вечером, вроде бесплатный, пробный потому что.

– Ну и позанимайся, – Глеб пожал плечом. – Потом отмажешься, если что. Скажи, в новой школе к учительнице на допы записалась.

– Врать не хочу, – девчонка вздохнула.

– Не хочешь – скажи ему в лоб, – Глеб начал раздражаться. Все такие правильные, блин, только никто не хочет отвечать за свои слова и поступки.

 – Тем более, если урок пробный. Значит, у препода первоначально заложено, что может не срастись.

– А ведь ты прав, – сказала Самарская, подумав. – Я попробую, и если у меня не пойдет, так и скажу. И Валентине Станиславовне объясню.

– Твоей Валентине Станиславовне, может, вообще все равно, – пробурчал Глеб, – а ты себя моральными терзаниями изводишь.

– Нет, – упрямо сказала девчонка, отворачиваясь. – Ей не все равно.