Пусть это будет между нами

Молодой официант подошел снова:

– Шеф, что-нибудь принести?

– Любимая, будешь заказывать? Возьми себе что-нибудь, ты же в первый раз в мо… нашем заведении.

– Посоветуй, Андрюша, – они на «ты», не забыть бы, не забыть!

– Данил, давай нам два рафа и по фирменной ватрушке, когда будут готовы. Кухня открылась? Сколько там осталось? Без двадцати? Подождем, Лесенька? Подождем.

– Почему они называют тебя шефом? – спросила Леся.

– Ну… это как шеф-повар, только по кофе. Сегодня, к счастью, не моя смена.

– Зачем?

– Начнем тренировки с самого простого.

Леся пожала плечами, но просьбу выполнила. Андрей накрыл ее руку своей, начал перебирать пальцы и нежно поглаживать ладошку. Она с облегчением убрала руку со стола, после того как Данил принес два бокала с водой – схватила свой бокал и выпила половину одним глотком.

– Итак, – сказал Андрей, доставая из заднего кармана брюк блокнот с карандашиком.

– А заявление?

– Чуть позже. Ты-то давно своих предупредила, а я свой «каминг-аут» сделал только вчера. Мне при таком раскладе точно никто не поверит. В следующую пятницу прилетает Костя Петровский, мой лучший друг. Если он впечатлится, тогда можно будет и ускорить. Хотя… не знаю. Я за то, чтобы подать заявление в конце ноября. Тогда нас распишут где-то под Новый Год, будет повод смыться куда-нибудь под предлогом медового месяца, раздельно, разумеется.

– Боже мой, свадьба, – Леся застонала, прикрыв лицо руками. – Я только что сообразила.

– С моей стороны можно все по-тихому: вечер у мамы и маленькая пати в компании друзей. А твои? Простят скромное торжество в семейном кругу?

– Надеюсь, – Леся понуро опустила голову. – Возможно, отец посчитает, что восемь лет жизни во грехе не дают мне права на белое подвенечное платье.

– Жестко, – Андрей почесал карандашом в затылке. – Мы пойдем к твоему отцу в больницу?

– Нет, пусть лучше его сначала выпишут. Я пока каждый день рассказываю ему, какой ты хороший.

– Мозговой штурм – это замечательно. Какие качества твой отец ценит в мужиках?

– Ты это сейчас теоретически? – Леся горько усмехнулась. – Честность, самоотверженность, заботу обо мне… верность. Он часто говорил, каким хотел бы видеть своего зятя.