Война амазонок

Герцог оправил кружевные нарукавники и, взяв свою трость из рук торговки, вежливо поблагодарил ее, потом взошел на ступеньку у ворот позорного столба и начал приветствовать народ при громких восторженных криках – красноречивое доказательство любви его добровольных подданных.

– Друзья мои, – сказал он. – Я должен открыть виновников распространения этой гнусной клеветы, посредством которой хотят ввести вас в заблуждение и очернить меня. Я должен доискаться до источника зла и полагаюсь на вас, как и вы всегда можете положиться на меня.

Маленькая речь имела самый поразительный эффект. Окружавшие герцога снова принялись приветствовать его, крича во всю глотку. В этом восторженном реве было столько грозного, что по телу Мазарини пробежала бы дрожь, если бы он это услышал.

– Да здравствует герцог!

– Да здравствует наш король!

– Да здравствует наш настоящий король! – закричали несколько человек подозрительной наружности.

Бофор сошел со ступеньки. Проходя сквозь толпу, жал руки направо и налево, на требования некоторых торговок с самым любезным видом подставлял щеки для поцелуев.

При виде единодушной овации, предметом которой был герцог Бофор, два человека испытали сильные, но различные чувства: один – ревность, другой – зависть.

Ревновал Ренэ, племянник Мансо. Следуя за синдиком, он тоже прошел на средину рынка и увидел, что Маргарита притаилась в темном углу лавки.

– Маргарита, – сурово произнес он, входя в лавку. – Зачем ты здесь, когда все там?

– Я боялась за Марию… там могли задавить ее.

– Ты плакала? Почему ты краснеешь?

– Я? Совсем нет, ты ошибаешься, друг.

– У тебя и теперь глаза мокрые от слез… Маргарита, тебе стыдно, что ты здесь!

– Стыдно? – воскликнула Маргарита, взглянув на него со страхом. – Ах, Ренэ, ты пугаешь меня!

– Пугаю! Я только люблю тебя!

– Ах! Ты перестанешь любить меня теперь.

– Несчастная! – воскликнул Ренэ, закрывая лицо обеими руками.

Вдруг девочка заплакала. Когда Ренэ взглянул на нее, она указала ему на сестру, лежавшую без чувств.

В это время раздавались радостные крики толпы, провожавшей своего короля.

Глухое восклицание ярости вырвалось из груди Ренэ, грозно поднялся его кулак в ту сторону, откуда неслись крики.