Одержимый

Подготовка к становлению теургом длится несколько лет. После того, как маг пройдет через все испытания, проводится ритуал, в ходе которого происходит слияние его с ангелом, посланным богом-покровителем Великого Дома. Это великая честь – и большая опасность, главное испытание, проверяющее не только готовность мага стать теургом, но и преданность людского рода своим богам.

Глава 4

Сегодня отряд прошел намного больше, чем за вчерашний день. Тайрия, верная своему слову, не доверяла Бигли и не сводила с него угрюмых глаз, что последнего начинало немного раздражать.

«Такими темпами миссия скоро завершится, а наши тела так и не сольются в пламени страсти», – уныло думал Бигли, проникновенно улыбаясь ей Той Самой Улыбкой, которая в обычной ситуации работала в девяносто восьми случаях из ста. Но Тайрия, к его глубокому сожалению, относилась к оставшимся двум случаям, поэтому лишь презрительно фыркала.

К полудню они устроили привал, во время которого Элиот и то и дело сменявшая его Тайрия снова учили дворцовых неженок готовить.

– Бигли, – окликнула Хениэль.

Она зарделась, когда Бигли, все это время размышлявший над тем, как бы затащить Тайрию в постель, рассеянно посмотрел на нее.

Он понимал, что нужно придумать особый подход. Во-первых, следовало завоевать доверие девушки, во-вторых, дождаться хотя бы одной положительной реакции – Бигли помнил, как сражался с ней в таверне, и не горел желанием опробовать ее клинки на своей шкуре.

– Я… я приготовила для тебя отвар, – промямлила Хениэль. – Он… эээ, наполнит тебя силами на весь остаток дня.

Покраснев до кончиков ушей, она протянула Бигли свою изящную белую чашку со странно булькающей розоватой жидкостью.

Да кто ж откажется от такого чудного отвара?

Губы Бигли растянулись в хитрющей улыбке.

– Спасибо, Хениэль, – поблагодарил он, принимая чашку из ее рук.

Девушка улыбнулась.

– Я рада, если…

– У меня, по правде, сил и энергии хоть отбавляй, – продолжал Бигли, – а вот кое-кому не мешало бы взбодриться.

С этими словами он направился в сторону Тайрии.

Волнительная радость Хениэль сменилась на ужас. В горле от волнения пересохло.