По осколкам прошлого

Уеду, если за это время не выйдешь из дома, – скомандовал он, выходя из библиотеки.

Через шесть минут она выбегает во двор, боясь, что младший хозяин уже уехал. И облегченно выдыхает, обнаружив машину Романа у дома. Увидев девушку, он завел двигатель, но с места не тронулся. Ждал. Вика поспешила сесть в машину на заднее сиденье.

После того как девушка навестила маму, она направилась к Кристине. Прежде чем войти, убедилась, что там нет Романа. Ну, или Адама. Но оказалось, что и Кристины тоже не было.

Вика стояла у большого, витринного окна ресторана «Бродвей», взглядом разыскивала Кристину и того, кого женщина называла Адамом.

Как так случилось, что Роман не знает о брате и не должен знать? Как так случилось, что родная мать не желает видеть второго сына? Прошло очень много времени, и в СМИ ни разу не появлялась информация о пропавшей жене Влада Волкова.

– Ты можешь переехать в мой дом, – говорил мужчина, держа руку женщины. – Он большой и очень светлый. Не нужно больше находиться в том месте.

– Мне нравится место, где я живу сейчас. Там много людей, с которыми я дружу. Они мне дороги.

– Я просто хочу, чтобы ты была рядом со мной, – печально заметил Адам.

– Думаю, мне будет безопасней находиться в доме стариков, сынок, – шепнула Кристина, чуть поддавшись вперед.

– Столько лет прошло, что вряд ли кто вспомнит о тебе сейчас. У этого мира есть другие заботы.

– Адам, я и так счастлива, – выдохнула Кристина.

– А как же мое счастье? Разве я многого прошу? Ты хотела начать преподавать в школе как раньше, и я присмотрел пару подходящих помещений в том же районе, что и дом. Далеко ходить не надо.

Кристина мило улыбнулась. Мысль о школе никогда ее не покидала. Музыка и детские голоса до сих пор звучали в голове. Женщина мечтательно вздохнула и взяла в руку бокал, наполненный фруктовым вином. Воспоминания так тревожили сердце, что на глазах появились слезы. Слезы счастья.

– Прости, ма, мне нужно отлучиться на пару минут, – сказал Адам и покинул зал, оставив Кристину одну.

За спиной Виктории раздался мужской раздраженный голос.