Ороро

– А теперь идем спать, – сказал Ингрэм и несильно щелкнул его по опухшему носу. Ороро шикнул и резко потер нос кулачком. Потом вопросительно и с надеждой уставился на Ингрэма.

– Можно я…

– Нет.

– Я даже не договорил!

– Я рад, что в этот раз ты решил спросить, но – нет.

– Ты гадкий и ужасный человек! – Ороро оскорбленно притопнул.

– От гадкого и ужасного тэйвера слышу.

– Но я же ребенок! Ты сам так сказал! Ты взялся помочь мне найти Дверь в Нижний мир, так неужели не поможешь в такой малости?

– Я вправду решил помочь тебе лишь потому, что ты ребенок, но это не значит, что мной теперь можно помыкать.

– Я благодарен, хватит тыкать в это пальцем!

– Тогда не игнорируй манеры. Или вас, тэйверов, не учат вежливости?

– Как можно быть вежливым к вещи? – удивился Ороро. – Разве ты благодаришь стул за то, что сидишь на нем? Или слугу, который обязан тебе прислуживать? Это ведь то, ради чего они существуют! Для меня в высшей степени странно слушать тебя и уж тем более – выполнять твои приказы, тогда как все должно быть наоборот! Ты – пустой человек, низшее существо самого низшего народа во всех трех мирах! Ума не приложу, как ты дожил до своих преклонных лет!

– Вот как, – сухо отозвался Ингрэм.

– Но для пустого ты неплохо справляешься, и я, э-э, благодарю тебя за помощь, – поспешил исправиться Ороро. – Мне все еще кажется, что все это лишь сон или чья-то глупая шутка.

– Мне тоже не верится, что я помогаю одному из тех, кто веками угнетал мой народ и виновен в гибели моей семьи.

Ороро переменился в лице. Открыл рот, но ничего не сказал, так и закрыл.

Ингрэм приготовил две постели – маленькую для тэйверенка у огня и большую для себя под окном. Не раздеваясь, лег, закинув руки за голову. Прикрыл глаза. Ороро ворочался, шуршал одеялом и недовольно пыхтел. Глупый самоуверенный маленький тэйвер, каким-то чудом переживший проклятие… Пропадет ведь один, а если попадется людям на глаза, его тут же убьют.

«Сам взвалил на себя это бремя, самому и нести», – подумал Ингрэм. Повернулся набок и провалился в очередной ночной кошмар.

Кошмары делились для него на два сорта – в первом он убивал, во втором смотрел, как убивают. В этот раз он, тесно связанный поперек груди, наблюдал за тем, как убивали его семью. Частый сон, в общем-то, можно было уже и привыкнуть.