Плоды школы Верт

 – Вы так и не отозвались на моё приглашение.

Берберис вежливо поклонился Чере?ше – дочери торговца тканями и тут же отвернулся, чтобы не упустить из виду предмет своего желания.

Но Череша не желала сдавать позиции:

– Как насчёт танца?

– Сожалею, но иные молодые люди заслуживают вашего внимание гораздо больше.

Последовал перезвон колокольчиков:

– Я говорю про один танец, а вы словно о пожизненном союзе рассуждаете! Граф, на балу танцуют, стоять истуканами положено статуям в школьном парке.

Чтобы прервать поток доводов пришлось уступить.

Берберис повёл партнёршу вглубь зала – поближе к герцогине Боровинке. Герцогиня как раз меняла кавалера.

Грянул торжественный аккорд. Ноги несли Бербериса в одну сторону, а взгляд устремлялся строго на сверкающее синее пятно по соседству.

– Мы с кем-нибудь столкнёмся, – простонала Череша. – Ей богу, джентльмен не должен заставлять леди вести!

– Вы сами настаивали на танце…

Девичьи пальцы тут же выскочили из его ладони. Партнёрша покинула танец на середине и ушла, ловко маневрируя меж движущихся пар.

Берберис остался стоять тем самым истуканом на всеобщем обозрении. Даже герцогиня заметила нечто, выбивающееся из общей картины праздника. Пришлось спешно возвращаться к стене, сетуя на девичью глупость и подлость.

От дочери торговца графу ровным счётом ничего не требовалось, все его мечты и желания концентрировались в облаке светлых волос и синем взгляде герцогини Боровинки. Как представительница древнего рода, герцогиня являлась роднёй королевской семье, а её красота с юных лет воспевалась поэтами и художниками королевства.

Любить Боровинку означало бороться и страдать, пылать сердцем, рваться из кожи к звезде, холодный свет которой обязательно потеплеет для упрямого храбреца. Со сладким томлением по ночам Берберис часто представлял благосклонную улыбку на нежных губах герцогини, как ответ на пылкость своих чувств, и даже в мечтах забирался дальше – описывал самому себе поцелуй, но тут томление становилось нестерпимым и приходилось обрывать сладкую фантазию.

День за днём он лелеял надежду пламенем сердца и слов растопить морозный алмаз герцогини, пока сам всё ещё является графом. Если графиня родит мальчика, то даже крошечная крупица надежды будет утеряна.

Берберис взял себя в руки и выждал положенное время до своей очереди со сцепленными зубами и пальцами. Когда пробил долгожданный час, к герцогине приблизился румяный, но величественный граф.

Их руки встретились в союзе.