Плоды школы Верт

Украшенная лампами улица осталась далеко позади. В корпусах и парке царил мрак, лишь кое-где на стенах вспыхивали огни факелов – стражники совершали обход.

Справа раскинулись дома для слуг, слева – сараи и загоны для скота. Хуже, если окоченевшего графа найдут в снегу по соседству с курами. Берберис невольно задумался о подходящем месте для смерти, как его меланхолию нарушило постороннее присутствие: из-за угла показался профессор Узвар, укутанный в плащ по самую макушку. Покрутившись по-над стеной, профессор осторожно побрёл к дальним строениям.

Наверняка старик выпил пару лишних бокалов в честь праздника и теперь не может отыскать дороги домой – Берберис слышал, что с пожилыми людьми подобное случается. По сути, ему своих забот хватало, но совестливость проклюнулась сквозь скорлупу эгоизма и усугубила душевные страдания. Вздохнув, граф побрёл за Узваром.

«На улице холодно, я проведу вас к теплу», – обращение звучало глупо, поскольку сам Берберис разгуливал по морозу в камзоле. Он подумал про это, а ещё осознал насколько окоченели его пальцы, когда отворял покосившуюся дверь заброшенного сарая.

Профессор как раз зажигал свечу на низеньком столе. Услышав шаги, он вдруг метнулся в угол, обронив свет на грязный пол.

– Не пугайтесь, – Берберис наклонился за свечой. – Вы заблудились?

Далеко не зимний холод вдруг сковал его члены: со столика на Бербериса глазело уродливое воплощение некоего зверя, страшного не только по своей природе, но и по неумению ваятеля. Тёмная скульптура была вылеплена из золы и глины, и изображала пучеглазую пакость на четырёх ногах.

Профессор выдвинулся из угла семенящими шажками, чтобы на расстоянии вытянутой руки вовсе упасть на колени:

– Не погубите, Ваша Светлость! В моих подношениях нет ни капли крови! – перед уродцем лежала рябина.

Берберис покрепче ухватился за свечу. Он нашёл в себе силы выпрямиться и переместить взгляд с глиняной твари на профессора:

– Так вот каков из себя драконопоклонник.

Узвар горестно покивал головой: стар и немощен.

– А где остальные?

– Я один, – поклялся профессор. – Знания ритуалов мне передала мать, я же ни с кем не делился.

– Вы были добры ко мне, – Берберис никак не мог отпустить свечу. – Покиньте школу с первым лучом рассвета.

Узвар смахнул слезу:

– Я принимаю условия. Только мне горько остаться в вашей памяти кровожадным еретиком. Знайте, граф: за всю жизнь я и мыши не обидел, мои подношения – лишь ягоды и фрукты взамен на продление жизни.