Некроманты любят сыр

– Некросы, – буркнул Тараг и, взяв бокал, явно собрался смыть Пискуна в канализацию. – И когда я уже привыкну?

– Сто-о-ой! – теперь чудеса единодушия проявили мы с Палтусом.

Тараг замер и одарил нас таким взглядом, что мне даже неловко сделалось. Будто мне снова лет шесть, я пробралась в келью к наставнице, нацепила ее красивые туфельки на каблучках, а на голову наволочку натянула. Тут-то меня и застукали.

Проще говоря, как на тупоумных он на нас посмотрел.

– Алеста, поведай-ка мне, что на самом деле было в бокале? – подозрительно ласково поинтересовался Палтус.

– Хм-м-м, тридцать ли рома, пятнадцать ли ежевичного сока, восемь капель…

– Ты отлично поняла, о чем я спрашивал! – прервал мою жалкую попытку съехать с темы прозорливый куратор. – Давай выкладывай, чем ты накачала Говарда, что этот закоренелый молчун и нелюдим стал гвоздем сегодняшнего вечера? Еще и, – Палтус с многозначительным видом указал мне за спину, – в глазах женщин весьма приукрасился.

Я обернулась и с неудовольствием пронаблюдала, как бывший печальный, а теперь вполне довольный жизнью некромант под всеобщий хохот заканчивает рассказывать очередную байку.

Эх, так и не узнаю, чем дело кончилось!

К слову, меня совсем не удивило то, что ему попеременно улыбались три барышни, непонятно когда просочившиеся в сугубо мужскую компанию за барной стойкой. Говард и в начале вечера ничего такой был: крепкий, опрятный, с налетом загадочности. Ну а хорошо подвешенный язык всегда очков добавляет.

Именно об этом я и сообщила друзьям. Тараг только хмыкнул, махнул на нас рукой и отошел выполнять поднакопившиеся заказы. Зато Палтус глумливо поделился:

– А ты сейчас необъективна! Ты же тоже в некотором роде женщина.

Можно было бы оскорбиться на это «в некотором роде», но лично я выше мелочных придирок к словам. Разумеется, я поняла мысль, которую хотел донести до меня друг. И потому прикинула про себя, чем бы его угостить, когда бдительность потеряет. Вслух же со вздохом призналась:

– Там уверенность в себе, легкость общения, заряд оптимизма и жажда жить, кажется.

– Кажется? – Палтус схватился за голову.

– Ты этого червя своим корявым «накус-выкусом» еще у меня дома как-то странно закольцевала в самоподпитывающийся поток. А теперь даже страшно представить, что за тварь из него получится.

Мы, не сговариваясь, скосили взгляд на слегка померкшего, но все еще окутанного зеленоватым свечением Пискуна.