Марта. В ритме лунного света

Ну, не совсем рассказывала, скорее жаловалась на недостаточно шустрых рабочих, возмущалась недальновидностью организаторов и глупостью собственных ассистентов.

– Не понимаю, – я пожала плечами, – если это доставляет тебе столько переживаний, почему бы не воспользоваться своими способностями и «уговорить» нужных людей совершать чуть-чуть более разумные действия? – с недоумением спросила я.

– Эх, дорогая, вот сразу чувствуется, что ты ещё новичок в нашем деле, – ответила она с грустью. – Жить обычной жизнью, с обычными для неё проблемами и трудностями – это не более, чем способ жить вообще.

Я кивнула в знак согласия.

– Слово у вас есть подходящее, как же оно? – Хелли нахмурила лоб, почесала в задумчивости кончик носа, после чего радостно воскликнула:

– Вспомнила! Прикушивается. Иначе, всё прикушивается! Вот.

– Приедается, – давясь смехом, поправила я.

После завтрака я помогла Хелли убрать посуду и мы вышли с ней во двор. Она, извинившись, тут же уселась за уличный столик и открыв ноутбук, погрузилась в дебри скучной деловой переписки. Ну, а я с истинным блаженством растянулась на большом удобном шезлонге, подставив пока ещё робкому июньскому солнышку пока ещё бледные руки и ноги. Боже мой, ну почему я такая не аппетитно бледная? Всецело поглощённая разглядыванием проступающих сквозь кожу синеватых вен на своих конечностях, я и не заметила как ко мне подошёл Роман.

– Доброе утро, Роман, – с олимпийским спокойствием произнесла я. – Хелли сказала, что вы с Глебом пошли что-то обсуждать в твой кабинет. Ну и как, обсудили?

Роман смущённо закряхтел, покосился на сидящую рядом Хелли, и наконец ответил:

– Я – дурак. Извини, Марта.

Хелли бросила свою важную переписку и с удивлением посмотрела на мужа. Глеб – само воплощение смирения и покорности, не говоря ни слова, сел в соседний от меня шезлонг.

– Я вовсе не хотел тебя расстраивать и тем более пугать, Марта, – продолжал тот. – Но, заметив патологически влюблённые взгляды этого ненормального, я просто решил тебя предупредить. На всякий случай. Разумеется, меня не должна касаться ваша личная жизнь, но Глеб мой друг, и я не могу оставаться равнодушным наблюдателем.