Ангел обыкновенный

Я отыскала в сумке зеркальце, вытерла гладь рукавом рубашки, глянула в него и ужаснулась. Лицо опухло от слез, пролитых накануне, веки отяжелели, превратив глаза в узкие щелочки – похоже, у меня аллергия на слёзы. От огорчения я снова заплакала.

Куратор забрал у меня зеркальце:

– Ну не красавица сегодня, что поделать. До сих пор думаешь, что внешность водит?

Он помолчал и добавил нежно:

– Нет меры моей любви к тебе. Ты это знаешь.

– Да, знаю,… и поэтому даже представить себе не могу, как ты дорожишь Той, из Главного воплощения.

– Но ярче светишь ты.

– Разве это возможно? Я лишь часть её души.

Серафим присел рядом со мной на диван.

– Просто тебя ничто не замутняет. Та, Главная, живет в очень плотном мире, подчиняется общественным предрассудкам и стереотипам, и, поверь, давно не светит во всю мощь, которую могла бы явить, а лишь мерцает слабым огоньком для своих близких.

– Тебя это печалит?

– Несказанно. Я могу это изменить, лишь возвращая ей востребованные потери.

– Я вернусь назад, но сделаю это не для неё, а для тебя.

– Вот дурочка! Ты и есть Она!

Я помолчала, растирая слезы по щекам, потом озвучила больное:

– Когда я вернусь в ту реальность, мы снова надолго расстанемся.

Куратор потемнел лицом:

– Не обязательно. Видишь ли, я по глупости заключил договор с одной Душой, желавшей познать Базовый Огонь. Я дал ей немного своего Жара в виде гостейника, чтобы иметь возможность воплощаться рядом с твоим Заглавнем.

– Что в этом плохого?

– Много раз, меняя тела, та Душа, кидалась в крайности, лишь чтобы погасить Базовый огонь.

– Мой Заглавень знает ту Душу?

– Они всегда рядом.

Наше общее замешательство длилось пару секунд, потом очень знакомый мне мужчина, широко и приятно улыбнувшись, протянул руку для рукопожатия:

– Какая радость, наконец, с тобой поздороваться!

Четыре года я боялась одобряюще улыбнуться этому человеку или слегка кивнуть головой в знак приветствия: не хотела, чтобы он ходил по другой стороне улицы, избегая моей навязчивости.

Встретились мы, предварительно назначив дату и время по переписке, в сырном ресторане с большими круглыми столами и глубокими велюровыми креслами.