Ангел обыкновенный

Михаэль был очень озабочен:

– Я должен уехать по делам.

– Далече?

– В больничку Константина.

– Когда вернешься?

– Наверно до морковкиной заговни приеду.

– А мне что делать?

– Тебе ж сказали – спать и ягоду кушать, – Михаэль виновато посмотрел на меня. – Я бы остался…

– К полудню Этель приедет меня навестить, так что езжай куда надо и не беспокойся.

– А чего это старуха сюда повадилась?

– Она мне про мироустройство объясняет, – я потрепала его по жестким волосам. – Кто-то же должен, ведь тебе некогда со мной разговаривать.

Дракон уехал часов в десять утра, а в самый солнцепёк появилась Этель. В простом ситцевом платье без украшений она казалась худенькой, тоненькой и бледненькой, как травинка, высушенная между страниц книги.

– Не пугайся, милая, моего внешнего вида. Я почти готова к Павороти, и если я на неё решусь, то не хотелось бы бряцать браслетами в Межмерности.

– Сегодня?!

– Мало того – у тебя дома.

– Здесь?!

– Больше негде.

– Я тоже испугаюсь!!!

Видимо, входную дверь я не заперла, потому что в гостиную быстро вошел продавец из букинистической лавочки и подмигнул мне, как всегда широко улыбаясь. Я совсем растерялась.

– Вы за книгой?

– Нет, я за Этель, – парень засмеялся, излучая невероятный внутренний свет.

– Это мой Дракон Стожар, – пояснила Этель. – Когда он сражается, то извергает пламя.

– Это многое объясняет…

Спутник Этель заглянул мне в глаза всей Явью:

– Серафим по вам скучал.

– ….?

– Вы не знаете настоящее имя своего Дракона?! Оно не очень соответствует его способностям, потому что Серафим испускает молнии, а имя означает – «огненный, пламенный». Ваш Дракон располагается в иерархии чуть выше, чем я, хотя если подумать, ну что такое – иметь на один палец больше!

Этель объяснила:

– У Драконов есть понятие об императорском драконе с пятью пальцами на лапах.

– Да, и Серафим по этому поводу имеет сильно развитое чувство собственного достоинства.

– Зато ты, мой Ангел, самый добрый на свете Дракон.

Стожар обнял меня и Этель обеими руками, и на несколько секунд впустил нас в своё внутреннее пространство. Там полыхало всеми оттенками слюды золотистого и рдяного отлива, было тепло, почти горячо и ещё как-то мудро и справедливо.

– А где Серафим?

– Уехал с утра.