Ангел обыкновенный

В этот момент перед нами поставили две большие квадратные тарелки, где на неровном крест-накресте шоколадных лент лежали бельгийские вафли. Дождавшись, когда официант отойдет от стола, мой спутник спросил:

– Бакалею помнишь? Туда привозили такие редкие вещи, как хлопковые панталоны и шоколадные конфеты.

Я кивнула:

– В том магазине продавали мороженые яблоки самого неприглядного коричневого цвета. Они были такие холодные и сладкие! Ещё я любила томатный сок из конусных поилок. Соль все добавляли по вкусу общей алюминиевой ложкой, да и стаканы особо не мыли, а просто ополаскивали в фонтанчике на прилавке.

– А ты помнишь батончики?

– О, да! И ещё подушечки «дунькина радость».

– А вы ели кисель в брикетах сухим?

– Спрашиваешь!

Савелию принесли заказанный ещё вначале шоколадный трюфель, который он пытался подцепить вилкой, отчего тот по сложной траектории улетел в пространство кафе. Тихо подошла девушка с салфеткой, трюфель нашла и унесла на кухню. Мне понравилось, что Савелий только вздохнул, но не смутился.

Хмыкнул смешливо и предложил прогуляться «до дома» пешком.

Утром я обнаружила на кухне записку от Михаэля: «Я поехал туда, туда и туда – долго писать». На столе стояли две корзинки. В одной из них я нашла бутылочку со сливками, коробку чайной заварки, свежий багет и завернутый в пергаментную бумагу кусочек сливочного масла. В другой корзинке из тонкой проволоки поверх соломы белела дюжина яиц.

Снаружи воздух уже прогрелся, даже в тонкой хлопковой рубашке было комфортно.

Присев на выступ ограды, я заставила себя дышать медленно, расслабить плечи, и отпустить, наконец, сковывающее напряжение. Но так и не смогла остановить лихорадочно мелькающие в моей голове образы Михаэля, Эстер, Брежатых, моих снов, Куратора, моря и каких-то почти материальных обрывков тревоги.

От дум меня отвлекла лишь женщина-почтальон, которая внезапно вырулила на велосипеде откуда-то справа:

– Здрасте! Письма на отправку есть?

Вопрос не показался мне странным, хотя я в жизни не написала ни одного письма.

Наоборот, в этот момент я осознала, что просто обязана отправить послание Эстер!

– Есть, есть письмо на отправку! – закричала я, выбегая за ограду.

Женщина была немолодая, но румяная и энергичная. Протянув руку в мою сторону, она нетерпеливо помахала рукой, что должно было означать: «Письмо давайте поскорее, я тороплюсь».

– Я его ещё не написала, потому что не знаю адреса.