Ангел [не] обыкновенный

Встраивая свой стул в общий круг, Бажена наклонилась к бородачу и спросила его шепотом:

– А почему Автобус?

– Потому что Мирон никогда не опаздывал на тренировки.

Вспышкой озарения пришло воспоминание о том, как в детстве Смола смотрел на часы перед тем, как всех запустят в раздевалку и торжественно оповещал: «Внимание, сейчас придет Автобус». Сначала она не понимала шутку. Потом ей объяснили, что своё прозвище Мирон получил благодаря своей пунктуальности.

Смола сложил руки на животе и сделал заявление:

– Похоже, меня одного пугает, что в детстве мы плавали в одном бассейне.

– Да там весь район побывал, – возразила Марго. – Мы же не ходили в одни ясли и не учились в одном классе.

– И Лихошвы среди нас тогда не было, – поддержал её Борода.

– Мне кажется, что я видела Веню в детстве, – мягким шелестом донесло с места Леры, которую заметно тронуло появление в группе Мирона. Свидетельствовало о том нежное розовое пятно на её левой щеке. Капелька ягодного сиропа на рисовой бумаге.

– Могла бы меня предупредить.

Она разозлилась:

– О чём?

– Что здесь все знакомы меж собой.

– Да я тебя только сейчас вспомнила! Это ты, а не Смола постоянно топил меня за ногу.

Бажена хотела рассказать и о продырявленных нарукавниках-поплавках, но не успела, потому что в кабинет ввалилась объемистая рулька из десятка прорезиненных ковриков для йоги, скрывая тех, кто её нес.

– Просто роскошные крылья! – восхитился Веня, разглядев качественно иную форму выражения их общего психоза.

Пока все смеялись, Никита объяснил Доктору суть неудачного совпадения комплимента и фамилии Мирона. Заодно, описал конфигурацию крыльев новоприбывшего:

– У нас тут огурец в яблочки замешался.

Потом все долго спорили – птица Мирон или млекопитающее.

– Придурки, – засобирался парень домой, но Доктор придавил его плечо ладонью, удерживая в круге сидящих.

– Мальчики и девочки…

Марго предложила: «Называйте нас Феечки и Упыри», на что парни с птичьими крыльями резонно возмутились, а Мирон второй раз за вечер попытался уйти. Лихошве пришлось указать на стенной плакат с девизом, которым теперь следовало руководствоваться им всем: «И в радости, и в горе, какой бы ни был стресс, держите под контролем мозги, язык и вес».