Капсула времени. Кукла с фарфоровым лицом

– И откуда он тут взялся, на моей кровати? – продолжала допрос сестра.

– Понимаешь, Таня, – начала оправдываться девочка. – Я нашла его на улице. Он сидел на дороге такой маленький и несчастный и всеми брошенный. И я не смогла пройти мимо. А еще он совсем замерз и, наверное, очень голодный.

Старшая сестра посмотрела на котенка, улыбнулась, потрепала Тоню по голове и присела на край своей кровати.

Комочек тут же вскарабкался к ней на колени и затих.

– Ой, какой хорошенький, – просюсюкала Таня, гладя котенка по черной мягкой шерстке.

Тоня в ответ только отрицательно помотала головой.

– Ну, ладно, не дрейфь, малявка, что-нибудь придумаем, – подбодрила ее сестра.

Девушка взяла котенка на руки и поднесла его мордочкой к тарелке с молоком. Малыш стал жадно лакать.

– И правда голодный, – сказала она, улыбаясь.

Таня с любопытством наблюдала, как котенок пытается стащить кусочек колбасы с бутерброда.

– Значит – Малыш, говоришь? – обратилась она к младшей сестре.

– Я больше ничего другого придумать не смогла, – ответила девочка.

Наевшись, котенок ловко вскарабкался на кровать по покрывалу, свернулся калачиком и уснул.

Таня, как и обещала младшей сестре, смогла уговорить родителей оставить Малыша.

***

Я улыбалась, гладя котенка и вспоминая всю эту историю, которая произошла пять лет назад.

– Вот видишь, сестренка, мое лекарство уже начинает на тебя действовать, – сказала мне Тоня, вытаскивая меня из воспоминаний.

– Спасибо, Тоня, – обратилась я к сестре и заплакала.

– Ну, вот опять, – расстроилась Тоня.

Я отвернулось лицом к стене, чтобы сестра не видела моих слез. Незачем ей расстраиваться из-за меня. И уснула, чувствуя, как у меня под боком урчал живой и теплый моторчик по имени Малыш.

Проснувшись рано утром, я впервые за эти три дня выбралась из постели.

«Может Тонькино лекарство в виде Малыша и в правду помогло, – подумала я. – Ведь котенок проспал сегодня со мной всю ночь».

Я подошла к окну. За окном светило яркое солнце, дул по-летнему свежий утренний ветерок, и со всех сторон раздавалась перекличка птиц. Природа жила, и она была счастлива. Я вдохнула полной грудью утреннюю свежесть и решила, что и мне пора начинать жить заново. «Счастливой быть не обещаю, – подумала я, – но и горевать всю жизнь не собираюсь. Раз Антон смог поступить со мной так подло, значит и не было у него ко мне никакой любви. Ну и не надо».