Лисий дом

Наместник отставил в сторону чашу и уселся поудобнее, только полы его одежд зашелестели.

– Есть в этом что-то еще, – настаивал он.

– О, я сожалею о них, не о себе. Вот и все, мой господин.

Кто-то ахнул: похоже, хозяйка. И зал снова ожил, отмирая от колдовства, которое сковало льдом все вокруг.

Алый Пион поклонилась, выказывая почтение, и не поднималась, пока наместник не махнул рукой и не одарил хозяйку еще полудюжиной серебряных слитков. Невиданная щедрость! Пожалуй, он не сердился, и Лепесток Сливы сменила гнев на милость.

Чтобы окончательно рассеять тучи, она дала знак Нежному Ирису. Подошло время для главного танца? Не может быть! Признаться, я ожидала, что он будет позже, если учесть длительность банкета. Точно такое же недоумение было написано на лице у танцовщицы. Однако приказ есть приказ, и она не могла ослушаться.

Алый Пион мне кивнула, и я проворно подала Нежному Ирису цитру. Хотела расчехлить и длинную цитру тоже, но хозяйка инструмента отрицательно покачала головой.

Служанка поднесла шелковую подушку, и я по знаку куртизанки водрузила ее на место в центре зала, предназначенное для выступлений. Нежный Ирис уселась, помедлила немного, примериваясь, и заиграла музыку Вод и Ветра.

А хозяйка, как ужаленная, чуть не подскочила на месте. Брови ее взлетели вверх от удивления, но она продолжала натянуто улыбаться, словно не происходило ничего из ряда вон выходящего. Для несведущих гостей это просто была музыка не по сезону.

Мое бедное сердце пустилось вскачь, когда я поняла, что за мелодия зазвучала. Та самая музыка, которую исполняла Алый Пион в злополучный вечер, когда на нее напало чудовище.

Хозяйка втайне негодовала, зато Алый Пион была на удивление спокойна и почти счастлива. А еще, как мне показалось, тронута, а вовсе не обижена таким напоминанием.

И снова все в зале исчезли. Остались только Алый Пион и ее подруга.

«Я бы сыграла за тебя, сестра, пострадала за тебя, сестра», – плакали струны.

«Знаю, знаю… Закрой свое сердце и больше не открывай», – безмолвно ответила Алый Пион, когда ее пальцы, словно поправляя, потуже затянули ленту ниже ворота.

Музыка смолкла. Раздались редкие аплодисменты, но тут же стихли, поскольку наместник не спешил ругать или превозносить выступление. Он молча смотрел на увечную куртизанку, и было что-то такое в его глазах… Внезапно я испугалась. Если бы я только могла, убежала бы сейчас на край света.