По ту сторону Алтайских гор

В процессе дикари искусно меняли положение тела в седле, мешая прицельной стрельбе.

Сняв винтовку с предохранителя, юноша выбрал подходящую цель. Таковыми, по его мнению, были обладатели пышных бунчуков. Затаив дыхание и совместив мушку с прорезью прицела, он нажал на уже подведённый спусковой крючок. Грянул выстрел. Туземец, облачённый в чёрные чешуйчатые доспехи, с развевающимся на ветру конским хвостом белого цвета на шлеме, откинулся назад и в следующую секунду упал с коня, а затем покатился по земле, подобно тряпичной кукле.

Раздался сочный шлепок – в участок стены недалеко от Сашкиной головы вонзилась стрела с белым оперением. Следопыту показалось, будто бы он загодя услышал шелест её полёта и каким-то уж очень обострившимся чутьём понял, куда она попадёт, а посему даже не дёрнулся.

Такое с ним время от времени происходило, пробивался наружу какой-то дар предчувствия.

Продолжалась оглушительная пальба, наперебой лупили винтовки. Длинными очередями строчил пулемёт Максим.

Противник понёс ощутимые потери, началось отступление. Правда, даже развернув лошадей и уносясь прочь, лучники успевали напоследок сделать выстрел-другой в ответ.

«А что будет, когда патроны совсем закончатся? Их и так мало», – нагрянули невесёлые мысли.

На стене началась перекличка.

– Шемякин! Живой? Молодец! Так, Никаноров! Никаноров, чёрт тебя побери. Да где ты? – слышался громкий бас.

– Да тута я, – последовал ответ.

Сам Никаноров продолжил разглядывать неприятельскую стрелу и приговаривать:

– Сколько вижу их, всё дивлюсь. У нас с подобными в недавние времена ходили на крупного зверя в тайге староверы. Надо бы собрать все целые – пригодятся.

Раненым поспешили оказать помощь. Те стонали, тужились и закатывали глаза, скрежетали зубами, когда их плоть разрезали санитары, аккуратно вынимая намертво застрявшие наконечники стрел.

А убитых, особо не церемонясь, снимали со стены, складывали в линию, разували, забирали у них все мало-мальски ценное, а затем накрывали им лица их же верхней одеждой, оставляя лежать до погребения.

Сашка подсобил со спусканием тела одного бедняги, а затем снова поднялся на стену и увидел бегущего к ней мальчугана.

– Токарев! – прокричал тонким голосом снизу мальчишка-посыльный.

– Есть такой, – ответил Следопыт, услышав свою фамилию. Однофамильцев на этом участке не было.