Ночь любви или развод

Даже спустя столько лет у нее не хватало смелости смотреть Ставросу в лицо.

Нет, Ли не будет жалеть себя сейчас, после того, на что ей пришлось пойти, чтобы добиться встречи с ним. Схватившись за мраморную стенку ванной, Ли поднялась. Прошло несколько минут, прежде чем дрожь в ногах немного унялась и роскошная просторная ванная комната, залитая ослепляющим светом кристальной люстры, перестала кружиться перед ее глазами.

Вместо назойливого шума палубы, видневшейся из окна, здесь царило абсолютное спокойствие.

Пошатываясь, она ступила из ванны на гранитную плитку. В нее тут же полетело полотенце с оглушающим криком: «Прикройся!»

Презрительный тон Ставроса задел ее, словно укол иглой. Ли промокнула лицо, собираясь с силами, и, расправив плечи, кинула полотенце обратно.

– Я не голая, на мне платье. А то, что оно такое откровенное, исключительно твоя вина.

– Вижу, ты до сих пор не научилась принимать правильных решений, – произнес Ставрос, не сводя с нее испепеляющего взгляда.

Ли собрала волосы и выжала из них воду, стараясь выглядеть равнодушной.

– Это скорее аллергическая реакция на тебя. Лучше я подхвачу пневмонию и умру, чем позволю тебе меня спасти.

Неожиданно Ставрос подошел к Ли и прикоснулся, окружив ее стеной ярости и негодования. Страх и смятение захлестнули ее. Его карие глаза мгновенно отрезвили похлеще, чем ледяная вода.

У Калисты были его глаза, только добрые, искрящиеся смехом, способные завлечь любого мужчину, как паук завлекал свою жертву в паутину.

У Ли внутри все перевернулось, когда воспоминания о Калисте и той ночи нахлынули вновь. Она пыталась мысленно сосредоточиться на чем-то другом, но попытки не увенчались успехом.

Кроме потрясения от новой встречи со Ставросом, что-то смутное, неясное вторглось в ее сердце. Сверкающие глаза с густыми ресницами выглядели как оазис посреди пустыни на его суровом лице. От него исходил незнакомый, но притягательный аромат.

– Ставрос, я… – выдохнула Ли, чувствуя, как ее телом завладевает лихорадочная дрожь.

Длинные пальцы обхватили ее шею, пока вторая рука приподняла ее подбородок.

К ней так давно никто не прикасался… Наверное, поэтому его прикосновение ощущалось как клеймо на коже, и по телу пробежала теплая волна.

Ли не сразу поняла, что он делал. Проверял, расширены ли у нее зрачки.

Его глаза лихорадочно вспыхнули, и в них мелькнуло что-то, что заставило ее прошептать:

– Я не под кайфом.