Ночь любви или развод

Его самообладание, выдержка – не только в действиях, но и даже в мыслях – пугала и восхищала ее одновременно. Он жил согласно строжайшему своду правил и требовал такого же от окружающих, хотя никто, кроме него, не способен был их соблюдать. Ни Дмитрий, ни Калиста, ни она сама.

Загнав горькие воспоминание в глубь сознания, Ли покачала головой:

– Ах, ну да. Конечно, ты не желал моей смерти, иначе на ком бы ты вымещал зло и с кем давал волю своим садистским наклонностям?

– Для меня наши взаимоотношения не садизм, а мазохизм.

Ли прекрасно знала, какого о ней мнения этот человек, но слышать неприятные слова из его собственных уст… Тонкие пальцы крепко обхватили стакан, и ее подмывало швырнуть его прямо в своего визави.

– Попробуй, – самодовольно протянул он.

Ставрос ожидал, что она закатит детскую истерику, как это бывало в прошлом. Каждый раз, когда ей что-то запрещали, Ли всегда делала все наперекор. Но теперь у нее есть причины обуздать свой нрав, несмотря на угрызения совести и страх, съедавший ее изнутри.

Этот выбор придавал ей сил и уверенности. Ли больше не доставит ему удовольствия быть всегда правым. Любой другой мужчина отправил бы человека, виновного в смерти его сестры, на другой конец земли. Он же связал ее и себя священными узами брака спустя несколько часов после похорон Калисты.

На самом деле ей не столько нужен был сам развод, сколько возможность наполнить свою жизнь смыслом, преуспеть в чем-то, наслаждаться занятием любимым делом.

– Что мне необходимо сделать, чтобы ты позволил мне распоряжаться моим трастовым фондом?

– Ты готова на все?

Что-то в его голосе заставило ее насторожиться.

– Моя личная жизнь никого не касается. Даже с кандалами, в которые ты меня заковал, у меня есть друзья. Если ты прикажешь прекратить с ними общаться, то я не соглашусь. В последний раз, когда ты оторвал меня от дорогих мне людей, я…

– Была не в состоянии сообразить, что происходит, из-за действия наркотиков?

Ли даже отказалась от успокоительных таблеток, которые ей прописали после смерти отца, потому что не хотела искусственно подавлять скорбь от этой утраты.

– Я знаю, что, как только я сошла с трапа самолета, ты решил максимально ограничить мою свободу. Но прошло время, теперь все может быть по-другому.

Ставрос обошел стол и приблизился к ней, отчего Ли тут же ощутила инстинктивное желание отступить назад.