Медовый месяц на Бали

Почему на тебя шпионил отчим Неи, пьяница и дебошир? Зачем ты скупал акции БФИ? Зачем хочешь сместить Лео с поста главного управляющего?

– По-моему, мои действия говорят сами за себя, – вкрадчиво ответил он.

Алессандра встала и сделала шаг ему навстречу. Он почувствовал идущий от нее нежный аромат и сразу вспомнил долгие теплые ночи, влажные простыни, тихие стоны… Опьяняющие улыбки, которые уничтожали паутину одиночества – он сам не сознавал, что сплел ее вокруг себя. Он увидел, как бьется жилка у нее на шее.

Но выражение ужаса в ее глазах ударило его, словно пощечина. Еще совсем недавно ее глаза смотрели на него с такой любовью, с таким желанием…

– По-твоему, то, что происходит, очень весело?

Он сунул руки в карманы, чтобы не потянуться к ней.

– Алессандра, то, что происходит, совсем не весело, и меньше всего для меня. Если ты по-прежнему не понимаешь, позволь мне объясниться… Всю жизнь я ждал этого мгновения. Я двигал людей, контракты и деньги, как фигуры на шахматной доске, и все ради того, чтобы очутиться здесь… Я собираюсь стать во главе БФИ.

Завладеть всей компанией. Выгнать из компании всех Брунетти, чтобы компания стала моей. Только моей.

– Почему? – спросила она со слезами на глазах.

– Чужого мне не надо; я возвращаю свое. То, в чем мне так долго отказывали. Тем более… – Он потянулся к ней. Проклятие, он ведь не собирался делать ей больно!

Он стер слезу с ее щеки подушечкой большого пальца. Как хочется обнять ее! Как хочется, чтобы она смотрела на него, как на героя! Конечно, он не герой.

Он не верил в самопожертвование, в то, что нужно ставить других выше себя, что счастье других обогатит его самого. Он привык брать, обладать, иметь.

– Тем более… после того, как я столько поставил на карту, – медленно закончил он низким, хриплым голосом.

Она судорожно втянула в себя воздух и разомкнула пухлые губы. Ее лицо порозовело. На долю секунды ему показалось, что она так же влюблена в него, как и он – в нее. Он поверил в соединившую их магию, из-за которой решился на отчаянный шаг.

– Алессандра! – окликнула ее Грета, и чары развеялись.

– Значит, ты считаешь, что БФИ должна стать твоей?

– Si. Сильвио Брунетти соблазнил мою мать, сделал ей ребенка, а потом выкинул, как вчерашний мусор… Женщина, которую ты считаешь приемной матерью, назвала ее шлюхой, лгуньей, попрошайкой… и выкинула нас на улицу. Я рос в нищете. Вот почему сейчас малая толика меня не устроит.