Медовый месяц на Бали

Она живо представила, как ее ладонь скользит все ниже по его скульптурной груди, к мускулистому животу, ниже, к бедрам…

– Алессандра!

Отвлекшись от приятных мыслей, Алекс хрипло ответила:

– Нашла выход?

– Что побудило тебя вернуться? Грета обещала спасти тебя от злого серого волка? Лео и Массимо сказали, что оградят тебя от негодяя, с которым ты связалась?

– В моем бою мне никто не нужен, – отрезала Алекс. На смену томным мыслям пришла ярость. Глупые мечты лишь отвлекают ее от того, что она должна сделать.

 – Я оказалась в ситуации, когда…

– Что?

– Ты мне нужен. – Она собиралась произнести последние слова воинственно, но они прозвучали как мольба.

Атмосфера в комнате изменилась, как будто она произнесла заклинание. Как на Бали, когда их взгляды встретились, и между ними протянулась ниточка. Точнее, в них обоих ударила молния. Его лучистые серые глаза опасно вспыхнули, и пульс у нее участился. Когда же ее глупое сердце и глупое тело поймут, что они не пара?

– Для чего я тебе нужен, bella? Когда-то я ошибся, слепо поверив тебе.

Больше я такой ошибки не повторю.

– С языка снял! – усмехнулась Алекс, стараясь не выдавать волнения и понимая, как он ей нужен! И нужен не просто так. – Мне нужна видимость нашего брака, – отчетливо проговорила она, глядя прямо ему в глаза. – Поэтому я и вернулась.

Сжав зубы, он гневно смотрел на нее и молчал. Она тяжело вздохнула.

– Две недели назад моя мать с отчимом попали в аварию и погибли… Я прилетела сюда прямо с похорон в Сан-Франциско… Мой отчим был состоятельным человеком.

Он все оставил Чарли, своему сыну и моему брату по маме. Ему всего семь лет, но его дяди по отцовской линии уже дерутся за право опекунства, чтобы завладеть его состоянием. – Она ненадолго отвернулась, прогоняя слезы.

– Сочувствую, это в самом деле ужасно. – Его голос раздался совсем близко, у нее за спиной. Она вдохнула его аромат и словно очутилась вдали от тревог. – Алессандра, тебе не нужно было всем заниматься самой.

Нежность в его голосе манила.

У нее ушли все силы на то, чтобы не броситься ему на грудь. Не позволить себе утонуть в горе. Не позволить его сильным рукам обнимать ее, отгоняя боль. Она снова развернулась к нему лицом.

– Пришлось, – пылко проговорила она, отвергая предложенное им утешение. – Я всегда разбиралась со своими проблемами сама. – Он снова поджал губы; на лице проступила досада. Он снова стал излучать силу. – Я хочу оформить над ним опеку, – продолжала она.