Любовная греческая провокация

Пока Валентина, подняв телефон, ходила по комнате, пытаясь поймать сигнал, Николай подошел к ней. Почувствовав, как его руки заскользили по ее бедрам, Тина замерла на месте и схватила его за руки, помешав им двигаться.

– Пожалуйста, Николай. Мне хотелось бы сохранить единственного друга, который у меня есть.

– Ты действительно изменилась, Тина. Превратилась из ядовитой змеи в… – он наклонил голову, и она почувствовала исходящий от него запах алкоголя, – невинную овечку? В прекрасную газель?

Очевидно, Ник сильно напился, если он называет ее невинной овечкой.

Прежде чем Тина попыталась снять с себя руки Ника, они сами куда-то исчезли. Затем Ник тяжело рухнул на пол и, ударившись о кровать, издал жалобный стон.

Тина повернулась, и у нее перехватило дыхание.

Глава 2

Кайрос неподвижно стоял, прислонившись к двери. Можно было предположить, что он сдерживает ярость, но лицо его не выражало никаких эмоций.

Тину они переполняли, но она не подала виду. Не обращая внимания на то, что ее платье задралось и, возможно, из-под него были видны ее трусики, она подошла к Николаю, опустилась перед ним на колени и погрузила пальцы в его слипшиеся от геля волосы.

Его дыхание, пахнущее виски, щекотало ей грудь, но причиной того, что по ее коже пробежали мурашки, было не это, а взгляд серебристо-серых глаз, который сверлил ей спину.

Позади нее раздалось еле слышное ругательство. Она проигнорировала его точно так же, как пыталась игнорировать бешеный стук своего сердца.

– Что ты делаешь?

Она не видела Кайроса девять месяцев.

Столько же времени она с ним не разговаривала. Надежда на то, что он за ней приедет, умерла уже через месяц после ее ухода.

Тина сглотнула, чтобы сохранить спокойствие.

– Проверяю, нет ли шишки.

– Зачем?

Она фыркнула:

– Николай мой друг, и мне небезразлично, что с ним происходит.

Тина посмотрела на красивое лицо Николая и вздохнула. Он был ее другом.

Он нашел ей второразрядную работу в модном агентстве, когда она вернулась в Милан из Парижа, готовясь признать свое поражение.

Помимо этого он нашел ей жилье: она снимала крошечный домик с одной спальней вместе с четырьмя другими девушками.

Николай помогал ей не по доброте душевной. Он просто хотел видеть ее униженной. Ему доставляло удовольствие наблюдать за тем, как она утрачивает былой лоск. Возможно, он ждал, что однажды она ему отдастся.

Но каковы бы ни были мотивы Николая, он был единственным человеком, который протянул ей руку помощи.