Экстрасенсы

Патрика вновь усадили в машину, и путь продолжился. Теперь за рулем сидел Симон, а Ксанф расположился рядом со своим пациентом. Боль не оставила Патрикия, но она стала меньше и вполне терпимой. Юноша даже немного вздремнул. Его разбудил Ксанф, который осторожно коснулся его плеча.

– Пора выходить.

Юноша увидел, что они уже возле самолета.

– Я загоню машину в багажное отделение, – сказал Симон, а ты займись пока нашим другом. И нельзя ли обойтись без кровопускания? Юноша может очень ослабеть после него, а от аэродрома путь неблизкий.

– Он ослабеет, если я не пущу ему кровь, – обиженно проговорил Ксанф. – Ему надо избавиться и от вирусов, и от токсинов, к тому же у него жар. Пульс бьется, как сумасшедший.

– Ну, делай, как знаешь, – не стал возражать Симон. – Ты лучший врач и алхимик в мире.

– Это точно, – самодовольно улыбнулся Ксанф.

Ксанф и Патрикий поднялись на борт самолета. Он был ни большим, ни маленьким, но достаточным, чтобы принять автомобиль. В салоне, кроме них, никого не было.

– Устраивайся поудобнее, – распорядился Ксанф, – а я сейчас приду.

Ксанф ушел, и юноша откинулся на сидении, готовясь вновь подремать. Вскоре появился Ксанф, он вытирал руки мягким полотенцем. Потом подошел и Симон.

– Начнешь сейчас? – спросил Симон.

– Да, пока мы на земле. Не хочу излишне мучить парня, период взлета и здоровому-то тяжел, а этот чуть дышит.

– Хорошо, тогда даю тебе минут двадцать.

Ксанф пристегнул Патрика. Симон сел позади. Патрикий был настолько измотан, морально и физически, что вновь впал в забытье.

– Ничего, ничего, так надо, – успокоил его Ксанф.

Патрикий затих, в таз полилась кровь. Ксанф стоял рядом и что-то тихо напевал.

– Не переусердствуй, – услышал юноша голос Симона за своей спиной.

– Эх, – с досадой проговорил Ксанф, – маловато будет. В его случае надо бы кровь пустить раз пять, не меньше.

– Успеешь еще, – засмеялся Симон.

Ксанф перетянул рану юноше и унес таз в сторону туалета.

Вскоре он вернулся с новым пластиковым стаканчиком в руках.

– Эх, не по правилам, – вновь вздохнул Ксанф. – Надо было пять, а то и шесть раз пустить кровь, потом снова дать рвотное, а уж только потом применять снадобье.