Фатима. Дар

– Сейчас начнут щебетать про свои наряды, сурьму и хну.

– Тебе какое дело?

– Да вы все уши мне прожужжали. С прошлого раза звон в ушах, – добродушно улыбнулся он.

– Это потому, что тебя Имран на тренировке утром треснул, – рассмеялась Фатима.

Они дошли до ворот, и Фатима мигом бросилась через сад к дому.

Встретив своих сестер Алмаз и Солмаз, она очень обрадовалась, и девушки действительно стали щебетать о своем, о девичьем. А самое главное, о гадании. Кямран только глаза закатил, проходя мимо.

Отца не было видно.

Он заперся с дядей Али у себя в кабинете и о чем-то очень эмоционально рассуждал или даже спорил с дядей. Но этого Фатима не заметила. Как не заметила блеска в глазах тети Соны и грусти в глазах матери.

– Мир вашему дому! – громко поздоровался дядя Тамерлан, входя в дом со своей семьей: женой, сыном и дочкой. Его дочь Сэфия была застенчива, но и ее девочки утащили в спальню Фатимы, чтобы обсудить и хорошенько подготовиться к гаданию.

– Пока все будут за столом, пойдем к дверям.

Только чарыки свои возьмите. Именно свои должны быть. Поворачиваешься спиной к двери и бросаешь чарык через левое плечо. Если носом к двери упадет – значит, в этом году замуж выйдешь.

Фатима об этом пока не думала. Из всех двоюродных сестер она была самой младшей, поэтому знала – сначала выдадут их, а потом уже ее. Да и брат средний был не женат. Пока он не женится, ей и думать о замужестве нечего.

Но гадать интересно!

На ужин все гости собрались за большим столом. Бабушка сидела во главе стола и руководила мамой и невесткой: указывала, что куда ставить, кому положить добавки, кому долить вина, когда нести следующее блюдо.

Отведав ароматный плов с сочной бараниной и сухофруктами, девушки улизнули из-за стола. Подойдя к двери, стали бросать по старшинству. У Алмаз чарык упала пяткой к двери, у Солмаз – носиком.

– Все равно раньше меня замуж не выйдешь, – смеялась Алмаз. – Я старшая, значит, меня первую выдадут.

– А ко мне, значит, раньше посватаются, – дразнилась Солмаз.

Сэфия бросила, и ее чарык упал поперек, да еще и вверх подошвой.

– Этот год дома останешься, – многозначительно произнесла Алмаз.

Настала очередь Фатимы. Она развернулась спиной к двери, взяла чарык и бросила.

Сестры молча смотрели на башмачок, не произнося ни слова. Фатима обернулась. Чарык не упала плашмя, а носиком упиралась в дверь.

– И что это значит? – спросила, недоумевая, она.

– Что тебя уже сосватали, – удивленно произнесла Алмаз.